Архив рубрики «Экономика»

« Раньше

Китайскую Экономику Ждут Непростые Времена

01.08.2011

Трудности будут быстро нарастать, и сможет ли КНР выкарабкаться – вопрос.

Я уже много раз говорил о том, что у Китая – серьезные экономические проблемы, однако более или менее четкое представление о масштабах этих проблем получить достаточно сложно. Дело тут и в специфике китайской статистики (которая есть у всех стран, я много об этом писал; китайская просто меньше изучена), и в общей закрытости китайской экономики, и, наконец, в умышленном искажении данных о своей стране, которым активно занимаются китайские власти. Поэтому любая информация о состоянии дел в китайской экономике является крайне интересной, хотя, конечно, мы все равно сталкиваемся с проблемой ее правильной интерпретации.

И вот рейтинговое агентство Moody’s обнародует информацию о том, что объем кредитования в Китае много больше, чем считалось раньше. Собственно, речь идет о кредитах органам местного самоуправления, и эта ситуация, по мнению Moody’s, грозит ухудшением перспектив банковского сектора страны, поскольку, скорее всего, качество этих активов не самое высокое, чтобы не сказать – очень плохое.

Информация эта, впрочем, основывается на китайских данных. Ревизионное управление КНР 27 июня опубликовало доклад о ситуации в сфере банковского кредитования органов местного самоуправления. Ведомство установило, что власти на местах имеют задолженность в размере 10,7 трлн юаней (около $1,6 трлн), 8,5 трлн юаней из этой суммы приходится на банки. Аналитики Moody’s утверждают, что обнаружили, что специалисты контрольного ведомства не упомянули в отчете о существовании банковских кредитов регионам КНР на сумму 3,5 трлн юаней ($540 млрд).

Далее, как это обычно и бывает с данными из Китая, начинается интерпретация. «Поскольку эти кредиты местным органам власти не отражены в отчете, это означает, что аудиторы управления не рассматривают в качестве реальной задолженности. Это означает, что данные кредиты, скорее всего, плохо задокументированы и могут представлять наибольший риск образования просроченной задолженности», – говорится в сообщении Moody’s. Может быть, это так, а может быть, и иначе – априори не скажешь. Но точка зрения Moody’s, безусловно, имеет право на существование.

Далее эксперты агентства делают вывод об объеме просроченных кредитов в китайской банковской системе, которые, по уточненной оценке рейтингового агентства, могут составлять 8-12% от общего объема кредитов, а не 5-8%, как предполагалось ранее. Это, конечно, снова спекуляции (еще раз повторю: это слово упоминается вовсе не в ругательном смысле; скорее это – единственный способ оценивать реальное состояние китайской экономики на основании китайских данных), но, с учетом того, что эксперты, сделавшие такую оценку, давно работают с Китаем, скорее всего, рациональное основание для таких выводов есть.

А вот дальше делается абсолютно адекватный вывод: у руководства КНР нет четкой программы по разрешению ситуации на рынке кредитования органов местного самоуправления. И по этой причине рейтинговое агентство считает, что прогноз по состоянию банковской системы Китая может быть изменен на негативный.

Последнее, конечно, на сегодня универсальное слово. Трудно себе представить экономическую систему, которой сегодня можно дать позитивный прогноз, поскольку кризис продолжается и расширяется. Но вот поговорить о перспективах китайской экономики имеет смысл. Главное, что здесь нужно отметить, – Китай принципиально зависит от внешнего спроса. Внутренние кредиты нужны властям для того, чтобы поддерживать уровень социального развития и роста (без которого вся современная система Китая перейдет к жесточайшему кризису), поскольку внешний спрос на китайские (и вообще на все) товары падает.

Беда состоит в том, что переориентировать производство на внутренний спрос практически невозможно. Дело в том, что за несколько десятилетий ориентации на внешний спрос в Китае создалась относительно сложная система разделения труда, которая позволила производить технологически более сложные изделия, но одновременно повысила их стоимость. Иными словами, вместо того, чтобы реализовывать планы сталинской индустриализации с ориентацией на внутренний рынок с постепенным поднятием уровня жизни всего населения, руководство Китая сделало ставку на спрос внешний. Как следствие, образовалась достаточно зажиточная группа, перераспределяющая экспортную прибыль внутри себя и составляющая не более 20-25% всего населения страны, и остальная часть, которая покупать товары, которые производит эта первая группа, просто не может.

Рост кредитов, о котором говорит Moody’s, связан с тем, что власти пытаются стимулировать внутренний спрос – и за счет социальной политики, и путем раздачи прямых кредитов гражданам. Это дало краткосрочный эффект (продажи автомобилей в Китае достигли рекордных значений), но затем пришло время отдавать кредиты – а с каких доходов? Понятно, что китайские банки – это не западные банки, не нужно слишком серьезно относиться к их плохим активам (Япония тому пример), но понятно, что развитию экономики это, мягко говоря, не способствует.

Я не знаю, могут ли китайцы «расчистить» нынешние завалы за счет внутренних ресурсов. Подозреваю, что это никто не знает, в т. ч. и сами китайцы. Беда в другом: кризис только начинается, и падение спроса не составило еще и 15% от своего максимального уровня. Иными словами, трудности в китайской экономике будут только нарастать, причем достаточно быстро. Сможет ли китайская экономика перестроиться под эти изменения – большой вопрос, причем чисто экономическим анализом ответить на него нельзя: тут уже включаются культурные, политические и прочие особенности.

Я лично считаю, что Китай выкарабкается. Точнее, у него есть серьезный шанс выкарабкаться. Но только при одном условии – очень четкого определения зоны своего геополитического доминирования и правильного выстраивания отношений в рамках этой зоны. А уж как будут при этом выглядеть отношения с другими зонами, как выстраивать систему управления внутри зоны – это сложный вопрос, окончательного ответа на который у меня пока нет.

Метки:, ,
Рубрика: Хронология Кризиса 2011-2013, Экономика | Нет комментариев »

Падение Роли Доллара Неминуемо

16.07.2011

Его ключевая роль была закреплена в Бреттон-Вудских соглашениях, но они уже не работают

Как недавно сообщил Международный валютный фонд (МВФ), доля доллара США в валютных резервах упала в I квартале, в то время как активы центральных банков всех стран выросли до рекордных $10 трлн. Его данные показали, что доля американской валюты в мировых резервах составляет сегодня приблизительно $5,3 трлн, снизившись до 60,7 с 61,5% в предыдущем квартале и с 61,6% годом ранее.

По мнению экспертов, падение доли доллара в резервах центральных банков отражает продолжающуюся тенденцию диверсификации активов на фоне слабости доллара в I квартале, падения на 4% его индекса ICE к корзине основных валют. При этом общие накопления мировых центробанков достигли рекордных размеров – почти в $9,7 трлн, увеличившись восьмой квартал подряд. Частью скачка мировых запасов стало увеличение резервов развивающихся стран на $6,5 трлн, что соответствует 6%-му росту с IV квартала прошлого года до I квартала текущего. При этом эксперты отмечают, что хотя объемы долларов в резервах растут, их процентная доля падает.

Отметим, не исключено, что темпы падения доллара по отношению к другим валютам в III квартале этого года сократятся. Доллар даже может начать расти, поскольку кризис усиливается (а доллар США традиционно является «активом защиты»), а эмиссионные программы с 1 июля резко сократились. Однако рискну предположить, что на эффекте диверсификации это особо не скажется, поскольку, с моей точки зрения, причины отказа от доллара (отметим, что пока – достаточно вялого) связаны вовсе не с его курсом, а с совсем другими обстоятельствами.

С нашей точки зрения, суть процессов состоит в той системе разделения труда, которая складывалась в мире после 1945 года, на базе Бреттон-Вудских соглашений, принятых в 1944 году, по итогам которых были учреждены ГАТТ (ныне – ВТО), МВФ и Мировой банк. При этом мы будем полностью игнорировать ситуацию в мировой системе социализма, которая, конечно, принципиально отличалась от американской, но к настоящему времени уже не существует.

Так вот, к 1945 году США составляли более 50% мировой экономики (даже с учетом СССР). И в результате они смогли реализовать схему построения мировой (до конца 80-х – западной) экономики, которая была устроена примерно так: США давали кредиты национальным экономикам, за счет которых восстанавливалось внутреннее производство. Однако темпы этого роста были много выше тех, которые могли бы быть, если бы они ориентировались только на внутренние рынки, поскольку США открывали свои рынки сбыта для таких стран. Первой в такую схему была вовлечена Западная Европа («план Маршалла»), затем – Япония, Тайвань и Сингапур (с 1950 года, после провозглашения КНР 1 октября 1949 года), затем – Южная Корея и, наконец, с начала 70-х – Китай. Для Восточной Европы уже (частично) аналогичная схема использовалась уже Евросоюзом, Россия на рынки США, естественно, допущена не была.

Но у такой схемы, помимо доминирования США и их финансовой системы, было два принципиальных следствия. Первое – экономика США стала принципиально импортной, у нее высокий дефицит внешнеторгового баланса. Более того, доля спроса США в мировой экономике (по паритету покупательной способности, естественно) снизилась с более чем 50% в середине 1940-х гг. до где-то 35-40%. Но вот доля собственного производства упала еще сильнее: сегодня она, по разным оценкам, составляет где-то 18-25% от мирового. И разница, естественно, покрывается за счет эмиссии доллара.

Второе: спрос в США является мультипликатором роста всей мировой экономики. Как только он сокращается, мировая экономика начинает быстро стагнировать и даже сокращаться, при этом еще существенно меняются относительные экономические параметры различных стран и регионов, а также структура цен и производства. Мы это хорошо видим по изменению мировых цен на энергоносители и другое сырье, причем дополнительным негативным фактором является то, что соответствующие изменения происходят очень быстро.

В рамках понимания того, почему доллар играет такую роль в мире, устройство мировой системы разделения труда принципиально важно. Дело в том, что ключевая роль доллара была закреплена еще в Бреттон-Вудских соглашениях, но поддерживалась она не только и даже не столько за счет них, сколько за счет того, что именно в долларах выражен американский спрос, на котором и держится мировая экономика! И сегодня, хотя Бреттон-Вудские соглашения в рамках привязки доллара к золоту уже не работают (аж с 1971 года, после объявления США дефолта), именно американский спрос поддерживал национальную валюту.

Но поскольку основной механизм нынешнего кризиса – это падение совокупного спроса в США, который стимулировался 30 лет, а ныне падает к своему равновесному с доходами потребителей уровню, роль доллара в мире неминуемо начинает падать. Понятно, что пока американский спрос доминирует в мире, но все ответственные правительства уже всерьез рассматривают вопросы того, как будет выстроена их экономика по итогам кризиса, за счет какого спроса будет существовать их производство как товаров, так и услуг.

Разумеется, точного ответа никто сегодня дать не может (хотя компания «Неокон» потратила много сил на то, чтобы разобраться в этом вопросе, и, как мы думаем, серьезно продвинулась на этом пути), но то, что роль американского спроса сократится разительно, в общем, особого сомнения нет. При этом значительную часть этого спроса (а не половину, как сейчас) будет «закрывать» внутреннее американское производство, так что интерес к доллару в мире уменьшится еще сильнее. И мне кажется, что именно этот эффект и будет определять темпы падения интереса к доллару в мире в стратегической перспективе, независимо от его относительной курсовой разницы с другими валютами.

Метки:, , , ,
Рубрика: Мнения, Хронология Кризиса 2011-2013, Экономика | Нет комментариев »

Выход из кризиса – в смене экономической парадигмы

16.05.2011

Мы много раз писали о том, что совокупный спрос в современной экономике сильно завышен относительно доходов. Что это значит для государства – более или менее понятно: это значит, что дефицит бюджета все время растет, что государственный долг все более и более накапливается, а значит, рано или поздно доля в расходной части бюджета, которая направляется на его обслуживание, будет расти (с соответствующим сокращением других расходных статей).

Разумеется, есть альтернатива: можно полностью отказаться от обслуживания долга или сделать это частично (путем реструктуризации), т. е. объявить полный или частичный дефолт. Это, правда, не очень полезно для экономики, поскольку кредиторы лишаются возможности вернуть в экономику те деньги, которые они должны были получить, с соответствующим ухудшением общего экономического климата. Но вот вопрос: а что значит «завышен частный спрос»?

В отличие от государства, которое, в некотором смысле, куда более надежный заемщик, чем любой гражданин или корпорация, домохозяйство всегда подозревается кредиторами в злостном желании отказаться от возврата кредита. Когда такой кредит составляет небольшую долю от доходов домохозяйств, ему еще можно как-то доверять, но когда общий объем долга и, соответственно, годовые платежи становятся сравнимы с реальными доходами – тут уже никакой веры быть не может. Недаром до 1980-х гг., начала кредитного бума, средний долг домохозяйства не превышал 60-65% от его годового дохода, а ежемесячные или годовые платежи, соответственно, были существенно меньше.

В качестве гарантии возврата кредитов в этот момент стали все больше рассматривать залоги, причем, поскольку последние все время росли в цене, то и та часть их стоимости, под которую выдавали кредиты, тоже все время росла. До начала 1980-х гг. залоги тоже использовались, но поскольку цены не росли, а иногда даже падали, то кредит можно было взять под 30-40, ну, в крайнем случае, 60% от стоимости залога. В случае более или менее стабильного роста цен, разумеется, ситуация меняется.

Почему стоимость залогов росла – понятно. Если домохозяйства получают дополнительные кредиты, то они увеличивают потребление, что, в свою очередь, ведет к росту цен. Поскольку главная статья расходов домохозяйств в США – это покупка недвижимости, последняя должна была расти в цене достаточно быстро, точнее, быстрее, чем экономика в целом, что и наблюдалось. Кроме того, перезаклад выросшей в цене недвижимости позволял домохозяйствам увеличивать и обычные потребительские расходы.

Но какая экономическая модель лежала в основании роста цен на недвижимость и, соответственно, роста кредитования домохозяйств? Экономика-то росла медленнее, чем цены на недвижимость и прирост объемов кредитования частных лиц. Например, перед кризисом темпы прироста долга домохозяйств превышали 10% в год. Должны же были у банков быть какие-то модели, которые оправдывали такой рост долговой нагрузки.

Факторов, оправдывающих рост цен и повышение объемов кредитования существенно более быстрых, чем рост экономики в целом, было два. Первый – снижение стоимости обслуживания кредита, второе – рост временного интервала, по которому считается капитализация. С первым все более или менее понятно: чем ниже ставка, тем больший кредит можно обслуживать одними и теми же годовыми платежами, А вот второе более интересно.

Грубо говоря, в нестабильной экономике нельзя экстраполировать сегодняшний высокий рост на длительный период, хотя бы года на 3-4, потому что рост неминуемо сменяется стагнацией или даже спадом. Соответственно, при оценке любого актива или компании берется достаточно большой интервал времени (который включает в себя периоды спадов), по нему считается средний доход, который приносит актив, а затем он капитализируется буквально на несколько лет, поскольку нет никакой гарантии, что по истечении этого периода не начнется серьезный кризис. Да, конечно, рано или поздно он сменится ростом, но это может быть уже при немножко другой структуре экономики, при которой этот конкретный актив (акция компании, стоимость объекта недвижимости и т. д.) может уже и не приносить ту прибыль, которая есть сегодня.

А вот теперь представим себе, что к этому циклическому графику дохода от актива, который может иногда и заходить в отрицательную область, прибавляется некоторая почти постоянная величина. Нужно понимать, что она связана с ростом спроса и в этом смысле носит временный (хотя и достаточно долгосрочный) характер, но поскольку она поднимает график доходности на большом интервале, то и средняя доходность (а значит, капитализация) растет. Более того, поскольку отрицательные участки на таком новом графике почти исчезают, то вырастает и стабильность, а значит, можно брать капитализацию актива по более длинному временному интервалу, поскольку риски падения сокращаются. А это, в свою очередь, увеличивает стоимость этого актива как залога при взятии кредита, т. е. позволяет еще более увеличить спрос, а значит, еще более поднять график доходности всех активов в экономике.

Но в базе-то все равно лежит падение стоимости кредита, и именно оно позволяет мультиплицировать эффект увеличения спроса! Как только стоимость кредита перестала падать, эффект роста стоимости залога исчез, и вся пирамида стала раскручиваться в противоположном направлении: временной интервал капитализации начал сокращаться, стоимости залогов пошли вниз и, соответственно, все меньше выдается кредитов, что влечет за собой падение совокупного спроса. Разумеется, эти процессы протекают крайне неравномерно, но общая суть от этого не меняется.

А ведь это – еще только самое начало кризиса. Ведь вся экономическая инфраструктура создана под этот завышенный спрос, и по мере его сокращения начинает давать прямые убытки. Иногда ее можно законсервировать или даже закрыть, но в целом постоянные расходы всех производителей падают медленнее, чем сокращается экономика, увеличивая долю издержек в конечной стоимости каждого изделия или услуги. Более того, не исключено, что в процессе развития кризиса наступит момент, когда вообще невозможно будет найти активы, в которых можно будет получать прибыль – поскольку она будет «размазываться» по слишком большому количеству дорогих активов, созданных в то время, когда объем прибыли был существенно большим.

Разумеется, это – достаточно гипотетическая ситуация, поскольку, теоретически, может оказаться, что разные активы пройдут эту точку «убыточности» в разное время. Но сама по себе ситуация, при которой активы какого-то конкретного вида станут убыточны, скорее всего, будет практически по всем видам активов. Только нужно учитывать, что убыточность нужно считать честно, т. е. не в денежном номинале, а в реальных ценах, с учетом реальной инфляции.

Вот это и есть главная проблема современной экономики: невозможность найти более или менее надежные долгосрочные активы и противоречие между старой парадигмой («актив должен приносить доход») и реальной ситуацией. И выход из этой проблемы возможен только путем радикальной смены экономической парадигмы.

Метки:, , , , ,
Рубрика: Мнения, Экономика | Нет комментариев »

Михаил Хазин Об экономике Китая

14.02.2011

Я уже много раз писал, что оценки экономики Китая, которые приводятся в прессе, в том числе, и со ссылкой на «раскрученных» экспертов, одновременно и существенно занижают, и существенно завышают ее роль в мире. Так, информация о том, что недавно экономика Китая по ВВП вышла на второе место в мире, обогнав Японию, не совсем корректна – если рассматривать реальный сектор, то Китай уже давно первый. А финансовая надстройка сегодня, скорее минус, чем плюс, даже если она дает большой вклад в ВВП. Но, с другой стороны, у Китая есть и серьезные проблемы, одна из которых – пузыри на рынке недвижимости, раздувшиеся в связи с попытками его властей стимулировать внутренний спрос, для того, чтобы компенсировать падение спроса внешнего.
Напомню, что одно из первых наших работ по теории кризиса была оценка межотраслевого баланса (МРБ) США, сделанная в 2001 году, которая показала масштаб структурных искажений экономики этой страны и доказала невозможность бескризисного выхода из сложившейся ситуации. Но в США, несмотря на существенные искажения статистики, она все-таки существует в достаточно большом объеме и, поскольку структурные показатели, в частности, МОБ, в современной монетаристской «тусовке» не считаются важными, они не подверглись существенной правке, в отличие, скажем, от данных по инфляции.
В Китае ситуация иная, там статистика рассматривается как важное оружие в идеологической борьбе. Которая продолжается, напомним, например, что во время последнего визита «товарища Ху» в США, на приеме в Белом доме китайский пианист, проживающий в США, исполнил мелодию из широко распространенной в Китае песни времен Корейской войны, в которой об американцах говорится, мягко говоря, не совсем хорошо. Американцы в тот момент, может быть, этого и не заметили, чего нельзя сказать о китайцах, для которых это важный сигнал и руководство к действию. Так вот, статистика – это оружие, поэтому враг не должен знать правды о китайской экономике, но ему нужно «впаривать» информацию, которая, по мнению китайского руководства, его ослабляет.
Но, тем не менее, есть данные, которые скрыть не то, чтобы совсем невозможно, но достаточно трудно. И вот, в прессе, со ссылкой на China Daily, появились данные, что в первую неделю февраля продажи недвижимости в Шанхае упали на 96% по сравнению с аналогичным периодом 2010 года в связи с политикой китайского правительства по охлаждению прегретого рынка жилья в стране. При этом со ссылкой на китайских экспертов там пишут, что инвесторы просто перенесли свое внимание с жилой недвижимости на коммерческую. Так, с 1 по 8 февраля в Шанхае было продано всего 70 новых объектов. Около половины из них – недвижимость площадью от 90 до 140 кв. м, порядка 30% -меньше 90 кв. метров и 20% – площадью более 140 кв. м. В январе потребители предпочитали квартиры большего размера.
Ключевыми факторами, повлиявшими на поведение инвесторов, стало введение налога на дорогое жилье и на вторую приобретаемую собственность. Кроме того, частично на спад продаж повлияли зимние праздники. Тем не менее, следующим шагом правительства, считают эксперты, должно стать охлаждение рынка коммерческой недвижимости, поскольку инвесторы и любители спекуляций теперь обратятся именно к таким объектам. Для их покупки требуется 50% авансового платежа (в отличие от 60% для жилья), и больше никаких ограничений не предусмотрено.
Напомним, что 28 января в Китае впервые ввели налог на недвижимость для владельцев частного жилья в рамках правительственных мер по охлаждению перегретого рынка и борьбе с инфляцией. Пилотный налог введен в экспериментальном порядке в двух китайских мегаполисах – Шанхай и Чунцин. По заявлению властей, если эта мера окажется эффективной, подобный налог на недвижимость будет введен повсеместно. Теперь в Шанхае собственникам, проживающим в новых элитных домах и квартирах, или семьям, которые владеют общей площадью жилья более 200 квадратных метров, или 70 квадратных метров на человека, придется платить налог в размере от 0,4% до 0,6%, а в Чунцине – от 0,5% до 1,2%. Точный размер ставки будет зависеть от стоимости недвижимости. Поступления от нового налога правительство Китая планирует использовать для обеспечения граждан доступным жильем и «сокращения разрыва между богатым и бедным населением».
Кроме того, недавно власти Китая объявили об еще одной мере регулирования рынка жилья. Банкам страны было поручено увеличить размер первоначального взноса для покупателей второго жилья с текущих 50 до 60%, а с 2010 года в Китае действуют такие ограничительные меры для стабилизации цен на рынке недвижимости, как ужесточение норм строительства, отмена вида на жительства для иностранных покупателей жилья, запрет на покупку третьей квартиры.
В общем, меры достаточно разумные, хотя и с разной эффективностью. Но нас-то волнует масштаб проблем китайской экономики, а потому вернемся к первой цифре, которая приведена в настоящем тексте. Рынок жилой недвижимости упал за год на 96%, то есть В 25 раз. Да, конечно, одна неделя не показатель, да, есть и другие сектора недвижимости, да, у этого показателя достаточно высокая волатильность – но, все равно, результат ошеломительный. Получается, что не 20%, не 40%, не 60% рынка, а существенно больше – чисто спекулятивный сегмент. Напомним, что обвал рынка недвижимости в России в 2008 году был вызван, в том числе, резким сокращением притока спекулятивных денег (цены перестали расти) на фоне низкого конечного (то есть для собственного использования) спроса.
Но тогда в России объем спекулятивных операций и близко не подходил к масштабам Шанхая. Да, конечно, весь Китай по отношению к Шанхаю куда больше, чем Россия по отношению к Москве, так что и денег может собирать больше. С другой стороны, это в России Москве нет альтернативы, а в Китае ее много. Еще нужно учесть, что эксперимент проводится только в двух городах, так что можно попытаться перевести деньги в другие места … Поскольку точные ответы на все возникающие вопросы дать трудно, то можно только отметить, что все эти факторы на конечный спрос влияют мало, а вот на спекулятивный – еще как. И общий вывод, сделанный ранее, говорит об одном – объем пузыря на рынке недвижимости Китая существенно перерос российские масштабы.
Китай, разумеется, будет с ним бороться. И, даже, скорее всего, победит. Но от этого проблема спекулятивного капитала как такового никуда не денется, так или иначе он будет подрывать экономику страны. А его ликвидация невозможна, поскольку он создается самим правительством Китая, которое вынуждено компенсировать падающие экспортные потоки. Так что, как я уже неоднократно говорил, у Китая есть свои проблемы, причем существенные.

Метки:, , ,
Рубрика: Мнения, Экономика | Нет комментариев »

Михаил Хазин «Прогноз на 2011 год»

10.01.2011

Начнем с анализа прогноза на предыдущий, 2010 год. Ключевым его элементом стало определение главного процесса, который, и определял развитие экономических событий ушедшего 2010 года. Причем был он не чисто экономическим, а носил ярко выраженный политический характер. Таким процессом, по моему мнению, годовой давности, должен был стать выбор между дефляционным и (гипер)инфляционным сценарием развития мировой экономики. При этом в прогнозе утверждалось, что темпы спада совокупного спроса в США, в том случае, если не будет найден способ усиления масштабов кредитования потребителей, должен составить порядка 8-12 процентов в год, по аналогии с событиями 1930-32 гг. в США.

Эта часть прогноза реализовалась практически полностью. Попытки мировой финансовой и политической элиты объявить о «конце кризиса» и завершить программы эмиссионной поддержки спроса закончились биржевым крахом мая месяца, после которого упомянутые элиты впали «в ступор» и прекратили вообще какие-либо попытки что-то объяснить. Более того, поскольку проблемы падения спроса существенно обострились во всем мире, то началось явление, которые мы в начале 2000-х годов назвали «парадом девальваций», а сегодня, с легкой руки министра финансов Бразилии, получившее название «валютных войн». Суть его, как понятно из названия, заключается в том, чтобы максимально поддержать продажи на внешних рынка национальных (то есть тех, которые платят налоги в местные бюджеты) компаний, защитить внутренние рынки от импорта и, наконец, минимизировать негативные явления от роста безработицы, снизив тем самым нагрузку на бюджеты путем девальвации национальной (региональной) валюты.

Начало «валютных войн», как и политическое давление со стороны правительств, вынудило денежные власти основных стран мира (включая, в первую очередь, США), продолжить денежную накачку. В случае США и Европы это было обострено еще и проблемами Евросоюза, который стал испытывать серьезные затруднения с финансированием дефицита ряда южных стран (Греция, Ирландия, Португалия и так далее), что придало движению доллар-евро значительный размах и, во многом, определяло политический вектор событий в Европе.
Европа, в рамках общеэкономических тенденций, решала свои проблемы, в основном, за счет девальвации евро, хотя использовались и другие методы. В частности, европейский центробанк «потерял монетарную невинность», начал прямую скупку облигаций стран с серьезными бюджетными проблемами (Греции, Португалии, Ирландии и так далее). Именно грамотная пропаганда бюджетных проблем ряда стран зоны евро и позволила Евросоюзу существенно снизить курс единой валюты (с пика в 1.6 относительно доллара до минимума – 1.18), хотя встречная активность денежных властей США понизила доллар, так что нынешний уровень колеблется где-то в пределах 1.3-1.4. Тем не менее, такая девальвация евро позволила ряду стран ЕС, получающих серьезный доход от экспорта в США (Германии, прежде всего) показать крайне позитивные показатели.

Как следствие всех этих конфликтов, дополненных политическими проблемами Обамы и Демократической партии США, проигрывающей нобярьские выборы, стало решение денежных властей США продолжить эмиссионные программы, в объеме, как минимум 600 миллиардов долларов примерно на полгода, до мая 2011 года включительно. Отметим здесь важную параллель с событиями начала 30-х годов, проведенную в предыдущем прогнозе. Дело в том, что доля государства в конечном спросе всегда была достаточно ограничена и усилить его за счет перераспределения финансовых потоков можно весьма и весьма ограничено: не более 3-4% от ВВП в год. Сокращение же частного спроса, которое и вызвало экономический кризис, как сейчас, с осени 2008 года, так и в начале 30-х годов, достигали тогда темпов 8-12% ВВП в год (то есть около 1% в месяц), что и позволило мне предположить, что темпы спада частного спроса в 2010 году достигнут аналогичных масштабов.

Формально, это не произошло, но исключительно благодаря тому, что ФРС осуществила колоссальный вброс ликвидности в финансовую систему государства, причем его годовой масштаб достиг как раз 10-12% от ВВП! Часть этих денег получила финансовая система, часть – бюджет (через выкуп казначейских облигаций), что позволило существенно увеличить долю государства в конечном спросе экономики. В любом случае, нужно отметить, что этот процесс отложил время «острой» стадии кризиса (то есть резкого падения ВВП), не ликвидировав, тем не менее, его неизбежность (однако об этом в собственно прогнозе на 2011 год). Кроме того, в мае месяце, после попытки остановить эмиссию и последовавшего за этим обвала на фондовом рынке, стало понятно, что такие действия почти немедленно выводят экономику на траекторию «острого» спада, аналогичного началу 30-х годов, то есть и эта часть моего прогноза, в общем, состоялась.

Отдельное место в прогнозе уделялось Китаю, про который говорилось, что он никак не сможет стать «локомотивом», который «вытянет» мировую экономику, напротив. Более того, предполагалось, что он сам станет серьезной потенциальной жертвой кризиса, поскольку должен будет компенсировать падающий внешний спрос (который и является главным мультипликатором его роста) спросом внутренним. Поскольку последний существенно ограничен, Китай начал активную эмиссию и различные программы стимулирования внутреннего спроса, что привело к раздуванию финансовых пузырей на его рынках. При этом оценить точный масштаб проблем, в общем, не представляется возможным, поскольку адекватная статистика ВВП и инфляции для этой страны не просто недоступна, но и, скорее всего, просто не существует, речь может идти только об экспертных оценках. Так что рост под 10% в год, который объявлен руководством Китая, скорее всего, реальности не соответствует.

Ошибкой прогноза стало мнение о том, что в 2010 году нас ждет очередной дефляционный этап кризиса. Он чуть было не начался в мае, однако его в очередной раз «залили» ликвидностью. Соответственно, не реализовалась угроза падения нефтяных цен, напротив, они существенно выросли, так что для стран – экспортеров сырья год оказался весьма удачным.

В прогнозе рассматривались сложности европейских стран, которые, в общем, были описаны достаточно полно. И рост «этнической» преступности, и рост требований по ограничению миграции, и рост безработицы и даже предложения по ограничению движения рабочей силы внутри ЕС. Серьезно обострились и проблемы «малых» стран Европы.

Отдельное место было уделено проблемам стабильности единой системы мирового разделения труда. Поскольку построена она сегодня на конечном спросе США, то и кризис должен был существенно усилить «центробежные» тенденции. Этот эффект, однако, был существенно замедлен за счет продолжения эмиссии, тем не менее, он проявился как минимум в нескольких эффектах. Во-первых, основные институты современной глобализации (МВФ, Мировой Банк, ВТО и связанные с ними экспертные структуры) практически отказались от попыток дать объяснение нынешнему кризису, описать его механизмы и дать рецепты выхода из него. Даже Нобелевская премия по экономике, которая традиционно является знаковым моментом в рамках идеологической схемы современной финансовой элиты, была в 2010 году выдана за работы, в общем, не имеющие отношения к кризису. Такой демонстративный отказ от темы, фактически, означает и отказ от будущей гегемонии современной мировой финансовой элиты.

Во-вторых, многие страны во взаимных отношениях продолжили процесс отказа от долларов. Те эффекты «прото»-валютных зон, которые были заметны несколько лет назад, но которые были «забиты» бешеной эмиссией доллара последних двух лет, снова возобновились, хотя и в несколько иной форме (об этом – в прогнозной части).

В-третьих, «валютные войны» и процессы защиты национального производителя и национальных рынков, начали сокращать долю транснациональных торговых потоков в мировой экономике. Формально, в денежном выражении, этого не произошло, за счет роста цен на сырьевые товары, однако в натуральном выражении мировая торговля не восстановилась после спада 2008-2009 года, более того, она продолжила свою стагнацию.

В-четвертых, принятие денежными властями США новой программы эмиссии («количественного смягчения») QE2 привело не к падению ставки реального кредитования, как это планировалось, а, наоборот, к его росту. Фактически, это косвенно означает, что в мире изменилось отношении к доллару: тенденции в оценке негативных факторов (рост инфляции, финансовых рисков и так далее) стали превалировать над позитивными (рост деловой активности).

Все эти, и многие другие, не столь заметные процессы, показывают, что общее направления развития мировой экономики, описанное в прогнозе на 2010 год, в общем, соответствует реальности.
Отдельно нужно отметить, что в прогнозе были высказаны тенденции, которые должны были складываться в секторе реального бизнеса. Это:
- сложности в привлечении и размещении инвестиций;
- начало разрушения системы «среднего» класса и соответствующих проблем в маркетинговой политике практически всех компаний-производителей;
- принципиальное изменение управленческой и менеджерской политики;
- рост «плохих» долгов и невозможность получения нормального кредита.
Частично эти проблемы действительно стали заметны (четвертая и первая), частично они еще себя «в полный рост» не проявили. Впрочем, в прогнозе говорилось, что развиваться они будут постепенно и с разными (не всегда легко прогнозируемыми) темпами. А теперь, пришло время перейти собственно к прогнозу.

Поскольку никаких принципиальных отклонений от базовой модели кризиса, разработанной нами еще в начале 2000-х годов, не произошло, главным фактором, который будет определять развитие событий в 2011 году, будет взаимодействие двух потенциальных сценариев, инфляционного и дефляционного. При этом последние заявления руководителей ФРС показывают, что они не готовы руководить денежной политикой в условиях дефляционного сценария, более того, совершенно не собираются принимать на себя ответственность за ранее сделанные ошибки. Это означает, что, скорее всего, с подавляющей вероятностью, после того, как эмиссионная программа QE2 закончит свое действие, ей на смену придет новая, причем более интенсивная.

Впрочем, давать гарантии такого развития событий я бы не стал, в первую очередь из-за того, что контроль над нижней палатой парламента США, Палатой представителей, перешел к оппозиционной Республиканской партии, в которой сегодня задают тон представители гораздо более жесткой линии в части денежной политики и отношения к ФРС. Наиболее ярким представителем этой группы является конгрессмен Рон Пол, который приложит всю свою активность для того, чтобы изменить политику руководства ФРС и администрации Обамы.
Теоретически, более точно ответить на вопрос, не рискнет ли ФРС отказаться от эмиссионных программ, мы сможем узнать после первого в этом году заседания Комитета по открытым рынкам ФРС США в 20-х числах января, но шансов на целенаправленный переход к дефляционному сценарию крайне мало. А вот вероятность самопроизвольного перехода есть. Дело в том, что эмиссионные деньги попадают в экономику через бюджетный и финансовый сектор, причем последний не может сегодня нормально (то есть с более или менее заметной прибылью) инвестировать избыточные наличные деньги. С учетом падения кредитного мультипликатора, объем наличных денег по отношению к ВВП серьезно растет, и, рано или поздно, они попадают на финансовые спекулятивные рынки, в частности, на рынки сырьевых и продовольственных фьючерсов. Как следствие, цены на ряд ресурсов серьезно растут, что вызывает рост издержек реального сектора, который, так или иначе, вынужден их перекладывать на другие сектора экономики.

В частности, в США растет реальная безработица (что хорошо видно на графике продолжительности времени поиска работы), сокращаются инвестиционные расходы, падает кредитование реального сектора (который не получает прибыль) и, наконец, растут цены на товары повседневного спроса, особенно по той номенклатуре, по которой отмечается низкая эластичность спроса по цене. Последнее противоречит монетаристским догмам (поскольку общие расходы домохозяйств, как и предписывает теория кризиса, сокращаются), но, в США последние пару лет серьезно меняется структуры потребительской корзины в пользу наиболее дешевых товаров).

Уровень безработицы и период нахождения в статусе безработного, США

Уровень безработицы и период нахождения в статусе безработного, США

Пока массовых банкротств в реальном секторе экономики США не наблюдается, более того, оценить еще имеющийся у предприятий запас прочности практически не представляется возможным, поскольку они, по мере возможности, тщательно скрывают свои проблемы от внешнего мира. Но, теоретически, в любой день может начаться мощная волна банкротств предприятий реального сектора (поставляющих конечным потребителям не только товары, но и услуги), остановить которую усилением эмиссии будет невозможно. И потому, что ФРС не может напрямую кредитовать нефинансовые учреждения, а банки не будут кредитовать заведомых банкротов, и потому, что соответствующих ресурсов просто нет в природе.

Теоретически, можно себе представить, что ФРС резко увеличит прямой выкуп казначейских облигаций, а казначейство, в свою очередь, начнет массовую поддержку предприятий, но вероятность такого развития событий ничтожно мала, не говоря уже о том, что его эффективность, скорее всего, окажется достаточно низкой. В любом случае, по мере сокращения запаса прочности в отдельных отраслях и регионах (а они, конечно, у всех разные), их представители начнут отстаивать все более и более жесткие методы регулирования, что не может не повлиять на поведение отдельных руководителей ФРС и федерального казначейства, даже если мы об этом давлении ничего знать не будем.

Отметим, что начало такой «волны банкротств» в реальном секторе приведет к резкому падению совокупного спроса, и по причине роста безработицы, и в связи с резким падением оптимизма потребителей, и из-за роста сбережений. Иными словами, переход к дефляционному сценарию довольно быстро затронет практически все отрасли экономики, радикально изменит всю финансово-экономическую политику и властей, и корпораций. Что касается домохозяйств, то для них такой переход будет означать начало резкого падения уровня жизни.
Подобный переход может произойти и по внеэкономическим причинам. Например, в случае начала полномасштабной агрессии США и Израиля в Иране (а значит – и в Пакистане), каких-либо других политических авантюр руководства США, которое заинтересовано в том, чтобы снять с себя внутриполитическую ответственность за начало кризиса. Кроме того, его может вызвать крупный теракт или стихийное бедствие, например, мощное землетрясение в Японии или Калифорнии. Более того, такое событие может даже не быть достаточно крупным, для того, чтобы вызвать такие последствия, но в том случае, если точка самопроизвольного перехода к дефляционному сценарию будет уже достаточно близко, власти США могут вызвать его искусственно, за счет чисто пропагандистских методов привязав его к внешне «объективной» причине.

Таким образом, ключевой точкой 2011 года может стать самопроизвольный переход от (пока) управляемого инфляционного сценария к сценарию дефляционному. При этом вероятность «сваливания» в гиперинфляцию представляется мне пока крайне малой, поскольку этот сценарий в принципе не реализуем, если не существует механизмов прямой доставки эмиссионных денег домохозяйствам (потребителям), а такой механизм пока не создан.

Возвращаясь к аналогии с началом 30-х годов, можно задаться вопросом, а не может ли ситуация сложиться так, что государства начнут увеличивать свой спрос на величину достаточную для полной компенсации падающего частного спроса? В конце концов, соответствующие инструменты достаточно эффективно работали в СССР и других социалистических странах и, теоретически, по крайней мере, их можно запустить и в США, и в других странах в рамках создания чисто государственного капитализма. Грубо говоря, это может получиться, если государство начнет в массовых масштабах выкупать банкротящиеся предприятия реального сектора, резко сокращать их затраты за счет снижения инвестиций и государственного регулирования тарифов и ставки аренды, а также централизованной реструктуризации кредитной задолженности.

Мне кажется, что сегодня такой вариант представляется маловероятным, прежде всего, по чисто политическим причинам. Дело в том, что сегодня в США идет процесс постепенной передачи власти от социально-ориентированных демократов к консервативным рыночникам республиканцам, которые будут с негодованием отметать подобный сценарий. Он может реализоваться только в случае прихода к власти крайних националистов, которые, однако, будут его реализовывать в форме списания задолженности с реального сектора, национализации крупного (оборонного, в первую очередь) производства и поддержки частного мелкого и среднего бизнеса с полным банкротством и реструктуризацией всего банковского и вообще, финансового сектора страны. И такой вариант возможен не в рамках предотвращения острой стадии кризиса (что, теоретически, было бы осуществимо при полном контроле Демократической партии США и над Белым домом, и над Конгрессом), а по итогам острой стадии кризиса, то есть не в ближайшие пару-тройку лет. Отметим, что именно такого сценария опасается видный американский политический и общественный деятель Линдон Ляруш, а он очень хорошо осведомлен о тонкостях внутриполитических раскладов в США.

Таким образом, завершая макроэкономическую часть прогноза, можно отметить, что начавшийся год может стать годом серьезного перелома в общих макро тенденциях, однако гарантировать это невозможно, не исключено, что он станет продолжением второй половины этого года.
В этом случае цены на нефть будут постепенно расти (до уровня примерно 110-120 долларов за баррель к маю месяцу и, постепенно, все выше к концу года), так же, как цены на продовольствие, металлы и ряд ресурсов. По мере сокращения частного спроса и изменения его структуры в пользу наиболее дешевых и необходимых для потребителей товаров, будет сокращаться мировая торговля. При этом будет происходить постепенный переход на взаимные поставки остро необходимой (то есть вообще не производимых на национальных территориях) продукции, а зачет будет все чаще осуществляться в национальных валютах, а не в долларах.

Главной задачей здесь будет защита локальных рынков от скачков цен, вызванных эмиссией в США. Так, Евросоюз жизненно заинтересован в поставках сырья, однако рост цен на него, который зависит от эмиссии американского доллара и событий на Лондонской и Нью-Йоркской биржах, ставит под удар всю экономику этого региона. И ради решения этой важнейшей задачи, не исключено, что отдельные страны ЕС будут пытаться выйти из механизмов биржевого определения цен, например, за счет установления долгосрочных бартерных связей с рядом других Азии и Африки.

Конфигурация таких отношений пока непонятна, в частности потому, что «атлантические» элиты Европы будут активно сопротивляться такому сценарию (потому что он равносилен отказу от доллара как мировой торговой валюты), но в случае продолжения эмиссии доллара такой сценарий практически неизбежен. Другое дело, что пока не очень очевидны его темпы, но, скорее всего, первые признаки установления таких контактов в наступившем году уже проявятся.

Еще одна проблема, которая будет серьезно влиять на геоэкономические отношения в мире, будет борьба за сокращающийся спрос. Особенно сильно она проявится между США и Евросоюзом и между Китаем и странами северной Атлантики. Конфликт между ЕС и США уже себя проявил в 2010 году в части поочередных девальваций доллара и евро, но в этом году, скорее всего, схватка продолжится уже на уровне нетарифной защиты. В частности, мне представляется очень вероятным, что резко вырастет роль различных инструментов «защиты потребителя», которые будут использоваться для вытеснения «некачественной» импортной продукции с национальных рынков. Не исключено даже, что аналогичные процессы пойдут и внутри самого Евросоюза. Отметим, что жертвой таких методов может стать и экспорт в Европу третьих стран, России в частности.
Что касается Китая, то он уже продемонстрировал, как будет бороться с такими явлениями. Он начал активную скупку ценных бумаг «проблемных» с точки зрения национального долга стран Евросоюза, что позволит ему в будущем решить ряд серьезных проблем. Во-первых, эти страны будут сильно ограничены в части принятие национальных ограничений на китайский импорт. Во-вторых, они будут вынуждены защищать китайские интересы на уровне ЕС в целом, что позволит избежать ряда серьезных запретных мер. В-третьих, они будут теми точками, через которые Китай будет получать технологии, которые через другие страны ему будет получать затруднительно. Ну и наконец, через эти страны Китай будет демпфировать геополитическое давление США, которое они сегодня успешно осуществляют через ЕС за счет использования своих сателлитов в Восточной Европе.

Собственно, аналогичные процессы будут протекать по всему миру и по всему спектру мировой торговли: национальные государства начнут все более и более жестко ограничивать импорт и, по мере возможности, поддерживать экспорт своих товаров. Фактически, можно смело сказать, что в мире начнутся массовые торговые войны, которые положат начало заката всей системы ВТО. Все попытки мировой финансовой элиты изменить ситуацию будут достаточно бессмысленны.

Отметим, что денежные власти большинства крупных (с точки зрения масштабов экономики) стран мира, уже отдают себе отчет в том, в каком направлении будут развиваться события. Это хорошо видно по активным программам повышения налогов и сокращения индивидуальных выплат (например, повышения пенсионного возраста), которые начаты практически во всех странах мира. Дело в том, что повышение налогового бремени – это достаточно долгий и мучительный процесс и начинать его в преддверии экономического роста достаточно глупо. Иными словами, сами такие программы говорят о перспективах мировой экономики куда красноречивей речей политиков, другое дело, что не все их понимают.

В то же время, повышение налогов и переход к режиму сокращающихся рынков ставит перед мировой финансовой и политической элитой серьезную проблему. Дело в том, что, начиная с 1981 года, в мире произошел принципиальный переход к «пирамидальной» схеме кредитования, которая была построена на постоянном рефинансировании основного долга. Эта схема работала до тех пор, пока стоимость кредита можно было снижать, но затем она остановилась. Но накопленный за это время долг достиг такой величины, которая в принципе не может быть выплачена из текущих доходов всех экономических субъектов (и домохозяйств, и государств, и корпораций), притом, что эти доходы еще и сокращаются. Повышение налогов перераспределяет доходы в пользу государств (создавая дополнительные издержки корпоративному сектору), но проблемы это не решает.

Ответ на вопрос о том, что делать с этими, накопившимися долгами, станет одним из главных вопросов, который придется решать в 2011 году. Не вызывает сомнений, что в общей форме он сформулирован не будет, но локально будет возникать все чаще и чаще: и в форме проблем задолженности ряда государств Европы, и в форме закрытия частных банков в США, и в росте индивидуальных банкротств. А каждое банкротство (дефолт) – это сокращение реальных активов, под которое сегодня осуществляется кредитование. Иными словами, в наступившем году одной из главных проблем станет разработка новых кредитных механизмов, обеспечивающих нормальное кредитование предприятий. Ответ на вопрос о том, как и где они начнут внедряться, скорее всего, лежит за пределами наступившего года.

Одним из вариантов таких механизмов является создание региональных денежных систем, базирующихся на регионах, в которых возможен рост даже на фоне общемирового экономического спада. Такие системы на первом этапе могут существовать параллельно долларовой, но затем постепенно те элементы таких региональных экономических систем, которые не могут быть от доллара оторваны (например, по причине больших долгов), должны будут ликвидироваться, в частности, через банкротства.
Для того чтобы понять, какие именно регионы могут играть роль такие региональных центров, нужно понять, какими они обладают свойствами. Это, во-первых, наличие достаточно большого населения, которое будет обеспечивать минимально необходимый спрос. При этом средний уровень жизни этого населения должен быть существенно ниже среднего для стран «золотого миллиарда».

Во-вторых, эти страны должны иметь некоторый минимальный технологический задел, который бы позволял им производить некоторый минимум товаров и технологий, пусть и не самых современных, но вполне продаваемых, без зависимости от внешнего мира. В-третьих, эти страны должны иметь достаточно крупные национально-ориентированные элиты, которые в состоянии осуществить подобные сценарии. Отметим, что именно по этой, третьей причине, мы вынуждены вычеркнуть Россию из списка потенциальных региональных темпов роста: вся экономическая элита России сегодня, что предпринимательская, что «чиновная», демонстративно прозападная, чтобы не сказать русофобская.

Если посмотреть на страны мира, то мы увидим как минимум 6-7 стран, отвечающих этим принципам. Это Бразилия, Турция и Индия практически наверняка, Мексика, Индонезия, Иран и ЮАР – с большой вероятностью. Возможно, кого-то можно будет к этому списку добавить – но, разве что, одну-две страны. Собственно, Бразилия и Турция уже частично демонстрируют этот сценарий, что касается Индии, то она сама себе рынок и внешняя помощь ей не очень-то нужна. А вот Китай я из списка исключил, поскольку уж слишком сильно он «завязан» на внешний спрос: даже повышая средний уровень жизни в стране, он, в случае переориентации на внутренний спрос, неминуемо должен будет резко понизить уровень жизни нескольких сот миллионов человек, которые сегодня олицетворяют его движение к научно-техническому прогрессу. Обсуждение того, как Китай будет решать соответствующие проблемы (которые, во многом, носят социальный и политический характер), выходит за рамки настоящего прогноза, но то, что они будут очень серьезными, сомнений не вызывает.

Мне представляется, что развитие мировой экономики в 2011 году, во многом, будет определяться как раз постепенным формирование «прото»-валютных и экономических зон вокруг таких стран. Они будут более активно, чем остальные страны, защищать свои рынки и развивать собственное производство на основе внутреннего спроса, при этом постепенно захватывая рынки более мелких окружающих стран, используя для этого и экономические, и политические рычаги. Что касается тех мелких стран, которые будут или пытаться удержаться в рамках старых, «глобалистских» тенденций, или же ориентироваться на другие страны, в которых рост в ближайшие годы будет невозможен, то у них будут нарастать экономические проблемы.

К таковым относятся ряд малых стран Евросоюза, которым все труднее будет продавать свои товары на европейских и других рынках, Россия, которая на фоне роста доходов от продажи сырья все более и более деградирует с точки зрения общепроизводственной инфраструктуры, те страны, которые занимаются монопродуктовым экспортом в Китай, ЕС, США, Японию. Разумеется, до коллапса дело в наступившем году не дойдет, но общая тенденция должна быть выражена достаточно четко.

В заключение повторим основные тезисы прогноза. Ключевым его элементом является точка перехода от инфляционного к дефляционному сценарию, которая зависит от устойчивости реального сектора экономики США. Этот переход может произойти и в 2011 году, и несколько позже, на основании имеющихся данных предсказать это невозможно. До тех пор, пока такой переход не произошел, в мире будет продолжаться примерно такая же экономическая картина, которая наблюдалась во второй половине предыдущего, 2010 года: рост цен сырьевого и продовольственного секторов, рост (с возможными резкими скачками вниз) на других спекулятивных рынках, в частности, фондовых биржах, общий рост безработицы, стагнация реального сектора, рост цен в одних секторах и падение – в других, ослабление мировой торговли реальными продуктами и постепенная регионализация мировой экономики. При этом спад совокупного спроса в мире, связанный с аналогичным спадом в США, будет продолжаться, несмотря на отдельные попытки его стимулировать.
В случае же, если переход произойдет, то мы получим традиционный дефляционный сценарий, с массовыми банкротствами, как финансового, так и реального сектора, резкое сокращение уровня жизни практически во всех странах мира, быстрый распад единой системы мирового разделения труда и начала процесса резкого упрощения всего процесса производства.

Метки:, , , , , , , , , , , , , , , , , ,
Рубрика: Мнения, Экономика | 1 комментарий »

« Раньше