Записи с меткой «Кризис»

« Раньше

Оттягивать Наступление Второй Волны Кризиса Уже Невозможно

08.08.2011

При этом важно понимать, что протекать кризис будет совсем не так, как осенью 2008 года.

Я уже пишу третий текст подряд про поведение американских рынков, но, в общем-то, остановиться практически невозможно. В последнем тексте, который был написан в ночь со вторника на среду, я написал, что рост во вторник был достаточно искусственным и потенциал падения еще не исчерпан. Этот прогноз оказался адекватным: вчера американские рынки снова рухнули, на 4,5%, и нет уверенности, что на этом все закончилось. Прежде всего потому, что вышли очередные экономические данные, которые не дают оснований для серьезного оптимизма.

Приведу их краткий обзор:

22:00 – США. Баланс государственного бюджета в июле: -$129,4 млрд против прогноза -$133 млрд;

18:30 – США. Загрузка производственных мощностей НПЗ на 5 августа – +0,7%;

18:30 – США. Запасы дистиллятов на 5 августа – 737 000 баррелей;

18:30 – США. Запасы бензина на 5 августа – 1,588 млн баррелей;

18:30 – США. Запасы нефти на 5 августа – 5,2 млн баррелей;

18:00 – США. Оптовые запасы в июне – +0,6% м/м против прогноза +1% м/м;

15:00 – США. Индекс ипотечных заявок MBA на 5 августа – +21,7%.

Падение запасов нефти и бензина вызвало рост цен на нефть, хотя теоретически она должна падать вместе с фондовым рынком (это – одинаково перегретые спекулятивные рынки). Ипотечные заявки не показательны: до реальных контрактов в последнее время доходит все меньшая их часть. А вот рост оптовых заказов важен. Хотя он оказался и поменьше прогнозов, все равно 0,6% – это очень много. Фактически такой рост запасов означает, что фирмы снова неправильно оценили спрос, он оказался существенно ниже прогнозов. Или, иначе говоря, это означает, что падение спроса продолжается, причем достаточно быстрыми темпами.

Напомним, что наша теория кризиса говорит, что, по аналогии с 1930-ми гг., падение спроса в «чистой» ситуации (т. е. такое, при которой спрос не поддерживается за счет эмиссии) должно составлять примерно 1% от ВВП в месяц. В 2008-2010 гг. такой «чистой» ситуации не было: денежные власти США начали эмиссию, причем ее масштаб на первом этапе как раз и составлял тот же самый 1% ВВП в месяц. Соответственно, темпы спада спроса сократились, хотя, конечно, он продолжался.

А вот дальше начинается самое интересное. Вообще говоря, уж коли экономика начала падать, то она должна падать и дальше, независимо от того, есть эмиссия или ее нет. В классическом варианте (в рамках той экономики, которую описывал Адам Смит) эмиссия должна вызвать инфляцию, которая и будет обесценивать спрос, ликвидируя ту номинальную прибавку, которую дает эмиссия. Т. е., с некоторым лагом, экономика снова должна выйти на спад около 1% в месяц.

Но в 2009-2009 гг. (точнее, до осени 2010 года) эмиссия инфляции не вызывала! Это удивительно и, казалось бы, противоречит всем базовым принципам, однако на самом деле этому есть достаточно простое объяснение. Дело в том, что кредитный бум и колоссальный объем выпускаемых деривативов в предыдущий период привели к резкому росту кредитного мультипликатора (отношения кредитных денег к наличным), который превысил 17, в то время как норма – 4-6. И массовая эмиссия в этот период сопровождалась падением кредитного мультипликатора; таким образом, на самом деле происходила замена кредитных денег на наличные. Соответственно, существенно изменилась структура денежной массы, у банков оказались большие запасы наличности, резко упали объемы кредитов – но инфляции не было.

Зато возникли другие проблемы, связанные с тем, что эти деньги некуда стало девать, поскольку нормальные сферы их применения просто отсутствовали. Соответственно, их стали вкладывать в спекулятивные сферы – начался рост «вторичных» пузырей на фондовом рынке, рынке нефтяных фьючерсов и некоторых других. Соответственно, стали расти цены на все ресурсы и на продовольствие, и началась инфляция издержек в реальном секторе экономики. Тот некоторое время принимал издержки на себя, но затем, несмотря на падение спроса, стал повышать цены. С осени 2010 года в США возобновился рост потребительской инфляции.

Иными словами, лаг между началом эмиссии и ростом инфляции составил около двух лет. А рост инфляции обесценивает спрос в реальном выражении (хотя в номинале этот спад маскируется), что и вызвало новый «приступ» кризиса в последние дни. Однако приведенный анализ показывает, что ресурсы по его оттягиванию и компенсации практически исчерпаны.

Компенсировать снижение спроса за счет бюджетных расходов уже не получится: их рост ограничен после известного скандала с виртуальным дефолтом. Эмиссия в пользу финансового сектора достаточно бессмысленна, ибо она просто не доходит до потребителей. Но даже если интенсифицировать бюджетные расходы в социальной сфере, увеличив их за счет других расходных статей, это не вызовет большого эффекта, что показывают данные по ВВП США за весну текущего года. И что остается делать денежным властям?

Можно попытаться начать масштабную эмиссию, попробовать «залить» кризис наличностью, но эффект будет крайне низким, поскольку, в отличие от ситуации предыдущих лет, это почти наверняка вызовет быстрый рост инфляции. Я думаю, что именно это соображение остановило ФРС от начала новой эмиссионной программы: Бернанке рассматривает эмиссию как инструмент ограниченного стимулирования экономики, а вовсе не как способ устроить высокую инфляцию. Возможно, что ему все же придется это делать, но только в самом крайнем случае.

А вот дальше начинаются естественные процессы. Падение спроса означает сокращение финансовых потоков, обеспечивающих доходную базу американской экономики. А это значит, что поддерживать перегретые рынки в их текущем состоянии становится все сложнее и сложнее, и они начинают падать. Понять границу этого падения достаточно сложно, поскольку одновременно меняется и структура экономики. Ясно только одно: денежные власти любой ценой не должны допустить исход с фондового рынка «физиков», т. е. частных инвесторов. По мнению Сергея Егишянца, этот процесс начинается при уровне индекса Доу-Джонса примерно в 10 500 – но, возможно, по этому вопросу есть и другие мнения.

А в целом я должен отметить с чувством глубокого удовлетворения, что нынешний пароксизм кризиса в очередной раз подтвердил адекватность нашей теории и ее предсказательную силу. И в заключение я должен еще раз сказать, с моей точки зрения, очень важную вещь. Кризис, конечно, будет продолжаться, однако нужно учесть, что идти он будет совсем не так, как, скажем, осенью 2008 года, и любой человек, чья жизнь зависит от развития кризиса, должен внимательно отслеживать происходящие процессы. В противном случае ошибки и неверные решения, которые могут стоить очень дорого, практически неизбежны.

Метки:,
Рубрика: Хронология Кризиса 2011-2013 | Нет комментариев »

Китайскую Экономику Ждут Непростые Времена

01.08.2011

Трудности будут быстро нарастать, и сможет ли КНР выкарабкаться – вопрос.

Я уже много раз говорил о том, что у Китая – серьезные экономические проблемы, однако более или менее четкое представление о масштабах этих проблем получить достаточно сложно. Дело тут и в специфике китайской статистики (которая есть у всех стран, я много об этом писал; китайская просто меньше изучена), и в общей закрытости китайской экономики, и, наконец, в умышленном искажении данных о своей стране, которым активно занимаются китайские власти. Поэтому любая информация о состоянии дел в китайской экономике является крайне интересной, хотя, конечно, мы все равно сталкиваемся с проблемой ее правильной интерпретации.

И вот рейтинговое агентство Moody’s обнародует информацию о том, что объем кредитования в Китае много больше, чем считалось раньше. Собственно, речь идет о кредитах органам местного самоуправления, и эта ситуация, по мнению Moody’s, грозит ухудшением перспектив банковского сектора страны, поскольку, скорее всего, качество этих активов не самое высокое, чтобы не сказать – очень плохое.

Информация эта, впрочем, основывается на китайских данных. Ревизионное управление КНР 27 июня опубликовало доклад о ситуации в сфере банковского кредитования органов местного самоуправления. Ведомство установило, что власти на местах имеют задолженность в размере 10,7 трлн юаней (около $1,6 трлн), 8,5 трлн юаней из этой суммы приходится на банки. Аналитики Moody’s утверждают, что обнаружили, что специалисты контрольного ведомства не упомянули в отчете о существовании банковских кредитов регионам КНР на сумму 3,5 трлн юаней ($540 млрд).

Далее, как это обычно и бывает с данными из Китая, начинается интерпретация. «Поскольку эти кредиты местным органам власти не отражены в отчете, это означает, что аудиторы управления не рассматривают в качестве реальной задолженности. Это означает, что данные кредиты, скорее всего, плохо задокументированы и могут представлять наибольший риск образования просроченной задолженности», – говорится в сообщении Moody’s. Может быть, это так, а может быть, и иначе – априори не скажешь. Но точка зрения Moody’s, безусловно, имеет право на существование.

Далее эксперты агентства делают вывод об объеме просроченных кредитов в китайской банковской системе, которые, по уточненной оценке рейтингового агентства, могут составлять 8-12% от общего объема кредитов, а не 5-8%, как предполагалось ранее. Это, конечно, снова спекуляции (еще раз повторю: это слово упоминается вовсе не в ругательном смысле; скорее это – единственный способ оценивать реальное состояние китайской экономики на основании китайских данных), но, с учетом того, что эксперты, сделавшие такую оценку, давно работают с Китаем, скорее всего, рациональное основание для таких выводов есть.

А вот дальше делается абсолютно адекватный вывод: у руководства КНР нет четкой программы по разрешению ситуации на рынке кредитования органов местного самоуправления. И по этой причине рейтинговое агентство считает, что прогноз по состоянию банковской системы Китая может быть изменен на негативный.

Последнее, конечно, на сегодня универсальное слово. Трудно себе представить экономическую систему, которой сегодня можно дать позитивный прогноз, поскольку кризис продолжается и расширяется. Но вот поговорить о перспективах китайской экономики имеет смысл. Главное, что здесь нужно отметить, – Китай принципиально зависит от внешнего спроса. Внутренние кредиты нужны властям для того, чтобы поддерживать уровень социального развития и роста (без которого вся современная система Китая перейдет к жесточайшему кризису), поскольку внешний спрос на китайские (и вообще на все) товары падает.

Беда состоит в том, что переориентировать производство на внутренний спрос практически невозможно. Дело в том, что за несколько десятилетий ориентации на внешний спрос в Китае создалась относительно сложная система разделения труда, которая позволила производить технологически более сложные изделия, но одновременно повысила их стоимость. Иными словами, вместо того, чтобы реализовывать планы сталинской индустриализации с ориентацией на внутренний рынок с постепенным поднятием уровня жизни всего населения, руководство Китая сделало ставку на спрос внешний. Как следствие, образовалась достаточно зажиточная группа, перераспределяющая экспортную прибыль внутри себя и составляющая не более 20-25% всего населения страны, и остальная часть, которая покупать товары, которые производит эта первая группа, просто не может.

Рост кредитов, о котором говорит Moody’s, связан с тем, что власти пытаются стимулировать внутренний спрос – и за счет социальной политики, и путем раздачи прямых кредитов гражданам. Это дало краткосрочный эффект (продажи автомобилей в Китае достигли рекордных значений), но затем пришло время отдавать кредиты – а с каких доходов? Понятно, что китайские банки – это не западные банки, не нужно слишком серьезно относиться к их плохим активам (Япония тому пример), но понятно, что развитию экономики это, мягко говоря, не способствует.

Я не знаю, могут ли китайцы «расчистить» нынешние завалы за счет внутренних ресурсов. Подозреваю, что это никто не знает, в т. ч. и сами китайцы. Беда в другом: кризис только начинается, и падение спроса не составило еще и 15% от своего максимального уровня. Иными словами, трудности в китайской экономике будут только нарастать, причем достаточно быстро. Сможет ли китайская экономика перестроиться под эти изменения – большой вопрос, причем чисто экономическим анализом ответить на него нельзя: тут уже включаются культурные, политические и прочие особенности.

Я лично считаю, что Китай выкарабкается. Точнее, у него есть серьезный шанс выкарабкаться. Но только при одном условии – очень четкого определения зоны своего геополитического доминирования и правильного выстраивания отношений в рамках этой зоны. А уж как будут при этом выглядеть отношения с другими зонами, как выстраивать систему управления внутри зоны – это сложный вопрос, окончательного ответа на который у меня пока нет.

Метки:, ,
Рубрика: Хронология Кризиса 2011-2013, Экономика | Нет комментариев »

Дефолт Греции предрешен

30.06.2011

Его оттягивание означает не лечение болезни, а попытку загнать ее внутрь.

28 июня, к радости спекулянтов, финансовые рынки выросли. Нефть подросла больше чем на 2 доллара, американские индексы – на полтора процента. Соответственно, некоторые комментаторы радостно завопили о «смене тенденции» и «наступающем щастье», однако большая часть серьезных экспертов пока не спешит радоваться. Прежде всего, потому что рынки не могут падать непрерывно, любой тренд рано или поздно сменяется откатами, коррекциями. И если такая коррекция случается, то пытаться найти для нее «объективное» объяснение достаточно бессмысленно – что, впрочем, никому не мешает делать разные далеко идущие выводы, что мы еще увидим ниже. Впрочем, посмотрим, какие позитивные новости вчера приходили на ленты информационных агентств.

Первая и главная – достигнуты договоренности по Греции, Евросоюз нашел для нее деньги. С точки зрения стратегии, это новость, скорее, негативная, поскольку дефолт Греции в любом случае предрешен, и его оттягивание означает не лечение, а попытки загнать болезнь внутрь. Напомним, что аналогичная ситуация была в России в 1997-98 гг., тогда можно было предотвратить дефолт, просто девальвировав рубль осенью 97 года, но наши либерал-реформаторы не хотели «поступиться принципами» (не говоря уже о личных доходах от рынка ГКО), и довели дело до экономической катастрофы. Ну, а для спекулянтов, любое «решение», которое откладывает конфликт хотя бы на несколько недель, – это радость.

Отметим, что на самом деле вопрос еще не решен – теперь в греческом парламенте обсуждается цена вопроса (то есть жуткое сокращение социальных выплат). Опять-таки, с точки зрения экономики это решение не самое разумное, поскольку сокращение выплат приведет и к падению доходов бюджета, так что результат может оказаться противоположный желаемому (абсолютный размер дефицита бюджета может и уменьшиться, а вот относительный – это еще вопрос). Во-вторых, поскольку Греция – это только первая ласточка, – с точки зрения здравого смысла, ее проблемы нужно было бы использовать для того, чтобы отработать технологию списания и реструктуризации государственных долгов, уж коли, о чем я много раз писал, вернуть их невозможно в принципе. Но от этой возможности брюссельские бюрократы отказались – а значит, как обычно, вопросы будут решаться в последнюю минуту и далеко не оптимальным образом.

Дальше позитивные новости пришли также с рынка недвижимости и розничных продаж в США. В частности, Международный совет торговых центров (ICSC) и Goldman Sachs сообщили, что продажи в сетях розничных магазинов выросли на 2,9% неделя к неделе с учетом сезонных колебаний после двух недель снижения. ICSC по-прежнему ожидает, что продажи в июне вырастут на 2% – до 3%, без учета топлива, и с 3% до 4% с учетом продаж бензина. За год продажи выросли на 3%.

Да, рост, конечно, имеет место, однако если посмотреть на годовые показатели, то они оказываются ниже реальной инфляции, особенно в потребительском секторе (я уже писал об этом несколько дней назад). Так что с точки зрения долгосрочного (и даже среднесрочного) подхода, эти цифры не представляются убедительными. Опять же, смотреть нужно на совокупные расходы домохозяйств, а не только на потребительские. Но для спекулянтов – это вполне позитивная новость.

Еще одна новость – недвижимость. Цены на жилье в США выросли в апреле, причем это первое увеличение за последние восемь месяцев. Впрочем, скорее всего, этот рост связан с сезонным фактором, пишут американские эксперты. При этом цены на жилье были ниже, чем год назад в связи с высоким уровнем безработицы, обилием потерь права выкупа и более жесткими требования к залогу. Это, естественно, не помешало ряду экспертов сделать далеко идущие оптимистические выводы: рост был назван «радостным изменением направления последних месяцев», это сказал Дэвид Блитцер, председатель комитета индекса S&P. Тем не менее, даже он отметил, что еще слишком рано говорить, наступил ли переломный момент, или просто это всего лишь реакция на теплую погоду.

Отметим, что цены выросли далеко не во всех регионах США: о росте цен сообщили 13 городов, а в шести городских районах цена достигла новых минимумов: Шарлотт, Чикаго, Детройт, Лас-Вегас, Майами и Тампа. Индекс цен на дома в 10 крупных городах вырос на 0,8% м/м, в 20 крупных городах на 0,7% в апреле. С учетом сезонных факторов цены на дома в 20 городах упали на 0,1% . За год цены снизились на 3,1% в 10 городах, и в 20 городах на 4%.

Если это оптимистические данные – то я ничего не понимаю в жизни. Но если речь идет о том, чтобы объяснить коррекцию на рынках – они вполне годятся. Другое дело, что и здесь могут быть неожиданности. Если греки заартачатся, а я уже говорил о том, что предлагаемые меры экономии не такие уж убедительные (скорее, это попытки перенести традиционные методы МВФ, разработанные в рамках «Вашингтонского консенсуса», на принципиально отличную от прошлого ситуацию), то рынки могут основательно упасть. Другое дело, что предсказать решение греческого парламента в рамках чисто экономического анализа совершенно невозможно – это как раз один из тех субъективных факторов, о росте роли которых я неоднократно писал.

В случае если греки согласятся, пусть на время, рынки даже еще могут немного подрасти. Но поскольку постоянной эмиссионной подпитки больше не будет (точнее, с июля она сильно сократится), то падение рынков неизбежно. Вначале – медленное, затем, особенно после того, как индекс Доу-Джонса опустится до уровня 10500-10200, оно может и ускориться. А вопрос Греции осенью снова станет актуальным, не говоря уже о том, что есть и другие страны должники.

В общем, вчерашний день показал, что рынки уже не ждут позитивных новостей, а пытаются интерпретировать как позитивные данные, которые несколько лет назад были бы названы «не самыми плохими». И это само по себе говорит о ситуации в мировой экономике больше, чем все цифры вместе взятые.

Метки:, , ,
Рубрика: Хронология Кризиса 2011-2013 | Нет комментариев »

Хазин Прогноз для России на 2011 год

27.03.2011

Как это принято, прогноз на год следующий начинается с анализа выполнения прогноза на год предыдущий, дабы можно было сравнить и покритиковать автора. Я же могу отметить следующие аспекты этого прогноза.

Начался он с констатации того факта, что мы упустили потенциальные возможности, предоставленные в 2000-е годы, и не смогли сократить нашу зависимость от мировых цен на энергоресурсы. При этом предполагалось, что в 2010 году деградация нашей экономики будет активно продолжаться, что и случилось, главным доказательством чего стало то, что при рекордных среднегодовых ценах на нефть, роста экономики практически не было.
Однако рекордные цены на нефть позволили руководству страны полностью проигнорировать это ухудшение, соответственно, все рассуждения о том, как бы можно было в 2010 году исправить ситуацию, оказались достаточно иллюзорными. Впрочем, в прогнозе и было написано, что все это возможно только в случае резкого падения цен на нефть.

Довольно много места в прогнозе уделялось «коррупционному консенсусу» современной российской «элиты». Приведенный там анализ я и сегодня считаю, в общем, вполне адекватным, хотя к нему нужно добавить многие серьезные детали, которые сегодня стали понятны. В частности, рассуждения о том, что современная элита не может «родить» героя-одиночку, который «взорвет» ситуацию, были верны до конца прошлого года, сегодня это, скорее всего, уже не так. Связано это с тем, что в 2010 году в нашей элите произошел принципиальный переход, связанный с возрождением политических процессов на федеральном уровне. То, что этот процесс не был описан в прогнозе – некоторый недостаток, но я ожидал его несколько ближе к выборам.

Суть этого процесса, по моему мнению, состоит в том, что современная российская «элита» (напомню, кавычки я ставлю из-за того, что эта часть населения не отождествляет себя со страной, в которой она живет и не видит будущего своего и своих детей в ее рамках), которая выросла из советской номенклатуры, пыталась и страной управлять в рамках номенклатурной, административной техники. При этом все многообразие советской модели было утрачено и формы управления все более и более скатывались к чистому феодализму, в частности, в рамках принципа «вассал моего вассала не мой вассал», который полностью исключает ответственность не только перед обществом, но и по властной вертикали. Для восстановления такой вертикали необходима идеология (даже в форме присяги «помазаннику Божьему»), но у нас даже в Конституцию был внесен пункт, который ее запрещает.

Соответственно, в рамках этой административной модели и введенной в 90-е годы «табелью о рангах», доступ к благам и возможностям, стал регламентироваться почти исключительно административным рычагом, без привязки к верности идеологии. Соответственно, весь смысл «служивого сословия» был полностью выхолощен (служить сегодня можно только непосредственному начальнику). Точнее, до логического завершения эта схема пока все-таки не доведена, но «элита» активно к этому стремится.
Это относится не только к чиновникам, но и к предпринимателям, для которых наличие административной «крыши» является обязательным условием и необходимой составляющей для выживания. Более того, даже борьба с чиновным рэкетом ведется в рамках соблюдения табели: жаловаться на санэпидстанцию или милицию можно только в том случае, если они превышают некоторые свои неформальные «полномочия», занимаясь «беспределом». А до того – жалобы бессмысленны и даже опасны для жалобщика.

Я уже писал в одном из предыдущих прогнозов для России, что основная проблема этой «элиты» – начало сокращения совокупного «пирога», который предполагается к разделу в рамках упомянутого коррупционного консенсуса. В 90-е годы, конечно, тоже был спад, но тогда еще был колоссальный пласт нераспределенного имущества, в 2000-е годы оно уже было, в основном, поделено, но это был период экономического роста. И когда осенью 2008 году начался кризис, подавляющая часть «элиты» верила (и эта уверенность была подкреплена массовой пропагандой), что это ненадолго. Кроме того, была общая уверенность, что для настоящей «элиты», то есть тех, кто в табели о рангах занимает достаточно высокое место или является «клиентеллой» таких лиц, все будет в порядке – поскольку для компенсации доходов достаточно будет «отжать» лиц, находящихся в нижней части элитной пирамиды. Тем более, что это соответствует общей тенденции на реализацию феодально-административной модели.
Ну, действительно, почему какие-то там начальники районной СЭС или мелкие гаишники и таможенники должны покупать себе «мерседесы» и многокомнатные квартиры? Они должны жить «по статусу», нужно прекращать эти перегибы «демократии 90-х». Пусть будут счастливы, что их вообще пустили в административную пирамиду и рассчитывают на будущую карьеру, а не на грабеж «мирных жителей», поскольку доходов последних становится слишком мало даже для «власть имущих».

И вот здесь, в конце прошлого года, произошел принципиальный перелом, который радикально изменил всю модель. Он, с одной стороны, существенно ухудшил ситуацию (чуть позже я напишу, почему), с другой – дал шансы на тот самый «взрыв», который в считал маловероятным в прогнозе на 2010 год. Собственно, сама потенциальная возможность такого взрыва была заложена еще в 2008 году, когда единый до того пост «Отца нации и Гаранта Конституции» был разделен на два. В рамках феодально-административной системы такого образования сколько-нибудь долго быть не может в принципе, но какое-то время противоречия еще не вылезали на поверхность. Они проявились только в конце прошлого года, но зато достаточно быстро приобрели яркие и четкие черты.

Дело в том, что вопрос о том, кого «сбрасывать с корабля» по мере сокращения «пирога» решился не в рамках феодально-административной модели, а по чисто политическим механизмам. Другого, собственно, и быть не могло, уж слишком велика (пока?) наша страна, но политиков у нас сегодня практически нет. А для феодалов-администраторов стало откровением, что если «Гарант Конституции» сохранит свой пост, то вся «команда» «Отца нации» потеряет свои посты и возможности, большая часть – значительный объем «честно нажитого» капитала, а некоторые – и свободу (если не жизнь). Независимо от сегодняшнего статуса!
Абсолютно аналогичная ситуация будет в противоположном случае, разве что за одним небольшим исключением – некоторые из команды «Гаранта Конституции» смогут получить политическое убежище в Англии или США. Другое дело, что сама мысль о «жизни на одну зарплату», которая в этом случае для них практически неизбежна, вызывает у них ужас.
Массовое осознание этого обстоятельство пришло к представителям российской «элиты» только в конце года – и это вызвало, в прямом смысле этого слова, шок. Его последствия я буду обсуждать в прогнозной части настоящего текста, но, в общем, сегодня не вызывает сомнений, что тот «фазовый переход», который я планировал на текущий год, произошел несколько раньше и, не исключено, что его спровоцировали как раз чрезвычайно удачные внешние обстоятельства, которые не только дали возможность «элите» отойти от «мобилизационного сценария», но и показали, насколько сильно ухудшилась объективная ситуация в стране.
Еще в прогнозе обсуждались основные идеологические сценарии, которые должны были получить развитие в прошедшем году. Я считал, что это сценарии националистический и имперский. В реальности мы получили даже больше. Националистический сценарий проявился в выступлениях на Манежной площади, многочисленных конфликтах на национальной почве, информация о которых скудно просачивается из регионов, и во многих других, хотя и не столь явных, эффектах.

Имперский сценарий проявился в рамках развития системы Таможенного союза (ТС), Единого экономического пространства (ЕЭП) и т.д. Но поскольку он явно был взят на вооружение частью команды «Отца нации» (что естественно, поскольку упомянутые структуры управляются правительством), то проявился и третий, ультра-либеральный сценарий, который, соответственно, стала двигать команда «Гаранта Конституции» (точнее, часть его команды). Поскольку главным противовесом ТС и ЕЭП является вхождение России в ВТО, президент Медведев сделал этот процесс главным в рамках своей экономической программы. Именно этим противостоянием объясняется дикий «наезд» на лидера Белоруссии именно в те дни, когда он должен был подписать документы по ТС, именно в рамках этого противостояния развиваются многие внутри- и внешнеполитические процессы последнего года. Впрочем, об этом в прогнозной части текста.

В заключение прогноза говорилось о влиянии на ситуацию в России двух вариантов развития экономики США – дефляционного и инфляционного сценария. Тут, в общем, можно ничего не комментировать, за исключением констатации того факта, что на практике был реализован чисто инфляционный сценарий, который как раз и позволил России получить от экспорта нефти доходы, достаточные для остановки многих негативных экономических сценариев. В то же время, восстановить ситуацию 2004-2008 годов, когда на потоке нефтедолларов были запущены внутренние «финансовые пузыри» не получилось, и это значит, что позитивный эффект от инфляционного сценария в российской экономке становится все менее и менее выраженным. И вот здесь самое время перейти собственно к прогнозу.

Начать имеет смысл с того, что инфляционный сценарий не дал позитивных эффектов того масштаба, который ожидался российской «элитой». В частности, снова раздуть пузыри на внутренних рынках не удалось, или они носили уж слишком локальный характер (фондовый рынок) и, как следствие, эффект «просачивания» запустить не удалось. Соответственно, доходы домохозяйств хотя и несколько выросли в номинальном выражении, но не смогли даже компенсировать рост инфляции.

В то же время, аппетиты естественных монополий и рост цен, связанный с эмиссией доллара (продовольствие, энергоносители, металлы) будут и дальше приводить к увеличению издержек реального сектора, который сможет выйти на докризисный уровень только в отдельных секторах, связанных с прямой поддержкой бюджета. Как только эта поддержка будет прекращаться, спад будет возобновляться. Исключения составят экспортные отрасли, хотя и в них есть проблемы, поскольку рост внутренних издержек не прекратится.

Таким образом, ключевым элементом ситуации в стране становится не собственно цены на нефть, а их значение относительно «нулевого» уровня, обеспечивающего бездефицитный бюджет. А этот уровень все время растет и сегодня уже точно превышает уровень 100 долларов за баррель. Об этом в начале года регулярно говорит министр финансов, причем в достаточно жесткой форме (об этом – чуть ниже). Более того, анализ его выступлений показывает, что сам он абсолютно убежден, что этот уровень цен на нефть долго не продержится. Соответственно, есть несколько вариантов выхода из положения.

Министерство экономического развития предполагает сценарий бюджетного стимулирования экономики за счет дефицита бюджета. Пока опыт показывает, что такое стимулирование не очень эффективно (что является следствием и качества работы министерства, и абсолютно вредительской денежной политики, и объективных обстоятельств, в частности, структуры российской экономики), так что против него активно выступает Минфин. Сам он предлагает другой сценарий, основанный на жесткой экономии и бюджетной дисциплине. Как в такой ситуации можно обеспечить рост 3-4, а то и 7%, как обещает Кудрин, я не очень понимаю, так что склонен считать, что тут имеет место откровенная демагогия.

Вообще, сам Кудрин, судя по его выступлениям, совершенно не уверен, что ему удастся удержать бюджет от обрушения. Это естественно, в ситуации предвыборного года, когда имеет место жесточайшее противостояние двух политических кланов, каждый из которых активно работает на популистском поле. При этом Кудрин оказался меж двух огней: с одной стороны, он всегда считался человеком Путина, с другой – лидером либерального крыла в правительстве. До какого-то времени это Путина устраивало (у него всегда были две опоры, силовая и либеральная), но после того, как его начал активно «поддавливать» с либеральной стороны Медведев, казалось, что Кудрин и тут обрел мощного сторонника (одно время политологи даже считали, что США давят на Медведева с целью заставить его заменить на посту премьера Путина на Кудрина). Однако реальность предвыборной ситуации обернулась для Кудрина серьезными проблемами: он не обладает самостоятельным политическим ресурсом и по этой причине не может жестко сказать «нет» популистским предложениям (разве что своей отставкой, но это сегодня в российской верхушке категорически не принято), но и профинансировать их не может никак.

Единственный его шанс – искать помощи у ГосДумы, но последняя полностью контролируется «Единой Россией». Кудрин ее всегда игнорировал, считая ниже своего достоинства с ней работать, сегодня это принесло ему серьезные неприятности: объяснить ЕР, которая апеллирует к своему лидеру Путину, что инициативы последнего нереализуемы, у Кудрина не получится. Следовательно, он жаждет «свободных» выборов, то есть таких, в рамках которых в ГосДуме не будет монополии ЕР и кто-то сможет его поддержать. Другое дело, что рычагов влияния на эту ситуацию у него нет совершенно.

Но зато в этом вопросе его готов поддержать Медведев, у которого, впрочем, тоже нет рычагов влияния на предвыборные механизмы. Он так и не создал (возглавил) собственной партии, соответственно, не имеет мощной региональной силы, способной вмешиваться во все предвыборные процессы, а губернаторы живут в такой ситуации своей жизнью, и уж точно не будут портить отношение со своими местными единороссами, поскольку в большинстве случаев вполне успешно с ними сосуществуют. А это создает серьезные проблемы для Медведева с точки зрения выборов 2012 года, поскольку, особенно, в случае успеха ЕР на думских выборах, ему будет крайне сложно одержать на них победу, даже если от ЕР на выборы пойдет не Путин.
А поражение на выборах, с учетом анализа, сделанного в первой части прогноза, это тотальная катастрофа не только лично для Медведева, но и для всей его команды. Как, впрочем, и для Путина, в случае его поражения. Причем здесь уже речь идет не только о потере статуса и будущих доходов, нет, тут уже будут риски куда серьезнее. Как уже отмечалось, «пирог» резко сократился и любой ресурс важен, даже тот, который, казалось бы, уже был распределен. При этом административные и аппаратные войны будут возникать независимо от желания основных действующих лиц.

Описанные (и не описанные) процессы будут происходить и усиливаться благодаря тому, что падает жизненный уровень населения и доступные к разделу ресурсы. При этом возникнет еще один фронт раскола в элите. А именно, та ее часть, которая уже прочно ориентировалась на переезд на Запад, будет продолжать настаивать на переделе бюджете, не особо волнуясь по поводу падения жизненного уровня населения. Другая же часть, которая уже поняла, что жить, все-таки, придется в России, будет все-таки требовать усиления социальной поддержки.
Что касается чиновников мелкого и среднего звена, для которых политические вопросы находятся выше уровня компетентности, то для них рядовой человек, с его доходами, – это чуть ли не единственный источник дохода. Иными словами, современная концепция российского государства предполагает, что чиновная должность – это место «кормления». Классический пример – это создаваемая у нас на глазах ювенальная юстиция, которая быстро становится инструментом отъема детей у родителей и разрушения семьи. Поскольку уж коли появляются чиновники, у которых единственное «подведомственное» образование – это дети, то должны же они как-то получать свой «гешефт». Если добром не дают, значит, нужно становиться злым, нравится это кому-то или нет.

Впрочем, экономические проблемы будут не только у рядовых граждан, но и у членов элиты, поскольку сокращение «пирога» и требования «вассалов» (игнорировать которые нельзя, поскольку в кризисной ситуации именно они обеспечивают необходимую поддержку) будут заставлять искать ресурсы где только можно, в том числе и у других членов «элиты». Это значит, например, что количество и масштаб рейдерских захватов будет нарастать, причем если раньше это обычно были захваты «своими» (с точки зрения принадлежности к «элите») собственности или бизнесов «чужих» (то есть выросших «без разрешения»), то теперь будут нарастать и операции против «своих».

Собственно, главным вопросом в такой ситуации является то, возможно ли у нас возобновление острого кризиса (вялотекущий идет и без того) без падения мировых цен на нефть (перехода к дефляционному сценарию в мировой экономике)? Мне кажется, что это, все-таки, маловероятно, поскольку единственный вариант, который может привести к таким последствиям – это резкое сокращение бюджетных расходов, а денег до выборов 2012 года, все-таки хватит. Но вот распределять их придется сильно более осторожно, а это усилит внутриэлитные противоречия. В частности, резко вырастет скорость ротации чиновников и многие из них, вместо теплой пенсии, будут отбиваться от следователей и уголовных дел. Кроме того, поскольку каждый чиновник будет опасаться повторения с ним сценария, случившегося с его предшественником или соседом по кабинету, то выглядеть его поведение будет достаточно типовым образом: он будет резко увеличивать усилия по «прихватизации» имеющихся у него ресурсов, активизировать свое вступление в какой-то мощный клан (что приведет к тому, что в течение нескольких месяцев вся страна разобьется на «вовиных» и «диминых» вообще и на более мелкие группы в частности), будет активно выводит все «честно нажитое» за рубеж, а также раскачивать ситуацию, активно борясь в противоположными кланами. Частично эти тенденцию уже реализуются, в частности, в 2010 году был поставлен рекорд по вывозу капитала.
Еще одним фактором нестабильности станет внешняя политика. Уже в 2011 году началась агрессия США и НАТО в Ливии, которую либеральная часть российской элиты, в общем, поддержала, а силовая (и сырьевая) – нет. Не исключено, что одной из причин такого раскола стали деньги, вложенные в ливийскую экономику, но поскольку ситуации, подобные ливийской будут происходить все чаще (ибо в мировой экономике тоже объем ресурсов сокращается), и все чаще наши интересы в мире будут игнорироваться самым циничным образом.

Но вернемся непосредственно к экономике. Еще одним конфликтом (может быть, проходящим «за кулисами»), станет конфликт между Минфином и правительством с одной стороны и Центробанком с другой. Он естественно, быстро примет политические рамки, но суть его от этого не изменится: речь идет о денежной политике, точнее, курсе рубля. «Идеей фикс» Игнатьева и его команды в ЦБ является низкая инфляция (какой в ней смысл в нынешних экономических условиях я не понимаю совершенно, но руководство ЦБ, как и полагается правоверным либерал-монетаристам, до такой мелочи, как экономическая реальность, не опускается, особенно в ситуации, когда эта реальность противоречит либеральным мантрам).
Здесь необходимо сделать принципиальное отступление. Сегодняшняя структура экономики России такова, что рост тарифов естественных монополий на Х% вызывает достаточно быстрый рост цен на 0.5Х%. То есть среднее повышение тарифов, например, на 20% автоматически приведет к росту инфляции на 10%. Это связано и с примитивизацией экономики, сокращением объема добавленной стоимости в обрабатывающем секторе, и отсутствием внутренних резервов у компаний, и наконец, с высоким уровнем монополизации. С учетом других обстоятельств, «естественный» уровень инфляции для России сегодня никак не ниже 14-16%, а значит, единственный шанс для ЦБ сделать ее «однозначной», то есть ниже 10% – это понизить стоимость импорта в рублях, то есть повысить курс рубля.

Разумеется, такой подход снижает конкурентоспособность российской экономики, еще более ухудшая ее структуру, но такие проблемы в компетенцию ЦБ не входят. Зато они волнуют Минфин, поскольку сокращают налоговую базу. Вообще, повышение налоговой нагрузки, устроенное Минфином, заставляет бизнес все активнее и активнее уклоняться от уплаты налогов, а попытки усиливать давление только приводят к росту безработицы, то есть увеличению расходной части бюджета. Тем самым, доля «серого» (то есть легального, но осуществляемого нарушением закона) бизнеса в нашей экономике стремительно растет, а это приводит и к росту криминалитета, и к большому объему неучтенного налично-денежного обращения и многим другим неприятностям.

Еще одной проблемой станет финансовый сектор, что связано с принципиальным отказом нашего Центробанка рефинансировать рублями российскую банковскую систему и необходимостью возвращать взятые на Западе кредиты. Поскольку кредитовать реальный сектор экономики невозможно, банки вынуждены заниматься или финансовыми спекуляциями, или работой с неучтенным денежным оборотом. Первое станет невозможно (точнее, масштаб таких операций будет сильно ограничен) в случае падения мировых цен на нефть и сокращения финансовых потоков, приходящих в страну. Второе, напротив, в ситуации повышения налогов и падения доходов реального сектора становится все более и более востребовано, но жестко преследуется со стороны государства. Сочетание этих факторов приведет к постепенному ослаблению чисто коммерческой составляющей банковского сектора и усилению его государственной компоненты.

В общем, все перечисленные проблемы будут нарастать, но, еще раз повторю, скорее всего, «слома» в наступившем году не произойдет, если только он не будет вызван внешними факторами, то есть переходом мировой экономики к дефляционному сценарию. Если такой переход все-таки произойдет в 2011 году (отметим, что повлиять на него мы практически не можем, что, собственно, и показывает реальное снижение международного статуса нашей страны), то события резко ускорятся.

Отметим, что даже в случае резкого развития событий на Западе (а уже в конце апреля ФРС должна будет принять достаточно резкое решение, поскольку развитие событий требует от нее одновременно и ужесточения, и ослабления денежной политики), у России все-таки есть ресурсы для того, чтобы «дожить» до 2012 года, однако политическая ситуация все-таки резко обострится. В частности, внешняя картина будет напоминать кризис августа 1998 года (поскольку, как и тогда, большая часть экономики существует за счет перераспределения нефтяных и бюджетных денег), но только на первом этапе.

Дело в том, что тогда, как только прошла острая девальвация, возродились существующие еще с советских времен производственные цепочки. Сегодня их просто нет, причем нет несколько раз: нет заводов, нет оборудования, нет персонала. Это значит, что «осень 98 года» серьезно затянется, причем довольно большие, даже с социологической точки зрения, группы лиц (и в региональном, и в профессиональном аспекте) не просто потеряют работу, но не смогут сохраниться в прежнем статусе. Теоретически, здесь можно попытаться на оставшиеся в резервных фондах деньги закупать оборудование и восстанавливать упомянутые цепочки, однако вопрос о том, кто это будет делать, остается открытым.

Важным элементом, отличающим нынешнее состояние российской экономики после начала дефляционного шока и падения мировых цен на нефть, от ситуации 1998 года, является ситуация с импортом. Дело в том, что, в отличие от того времени, сегодняшняя ситуация отличается падением мирового совокупного спроса, что означает, что у мировых производителей на складах скапливается колоссальный объем продукции, который никогда не будет продан по тем ценам, которые предполагались изначально. Это создает условия для «заваливания» российских рынков западной продукцией по демпинговым ценам. С учетом падения жизненного уровня это может найти большую поддержку со стороны населения, но разрушит остатки производства отечественной продукции. Тем более, что значительная часть последней сегодня работает на импортных комплектующих (сырье), которое сильно дешеветь не будет. Теоретически, преодоление этих проблем требует существенного усиления таможенного режима и разработки и строгой реализации промышленной политики, однако не очень понятно, как можно не то, что решать эти задачи, но даже их качественно поставить в условиях господства среди «элиты» либеральной парадигмы.

Разумеется, и это нужно напомнить еще раз, в полной мере эти негативные тенденции проявятся только после смены инфляционной модели на дефляционную, в частности, после падения мировых цен на энергоносители. Этот момент, как можно посмотреть в прогнозе мировой экономики на 2011 год, может и не наступить в наступившем году, однако сами по себе они будут развиваться и проявляться и вне привязки к точке «слома» инфляционного сценария. Кроме того, для России мощным стимулом к развитию негативных тенденций может (и почти наверняка станет) стать развитие предвыборной кампании.

В то же время, позитивные тенденции, как уже было отмечено, связаны, в основном, с перераспределением бюджетных по происхождению денег и в этом смысле являются крайне неустойчивыми. Разумеется, мы все хотим, чтобы они максимально развивались, но хоть сколько-нибудь реальной гарантии этого нет и быть не может. А падение качества управления в условиях обострения политической борьбы только усугубит ситуацию.

Еще одни важным моментом станет проблема дефицита региональных бюджетов. Рассчитывать на федеральные средства в такой ситуации наивно, но какая может быть альтернатива? Привлекать иностранные инвестиции? И что на них строить, и что производить? И, главное, кому это продавать? При тех тенденциях, которые сегодня складываются в мировой экономике, сложные конструкции в рамках глубокого разделения труда, очень и очень зависят от конкретной конъюнктуры, риски производства весьма велики и все время увеличиваются. В такой ситуации нужно выстраивать локальные системы разделения труда, а не пытаться встроиться в глобальные.

Иными словами, заменить (уже) выбывающие финансовые ресурсы смогут только те регионы, которые сегодня (а лучше – вчера) начнут заниматься развитием малого и среднего бизнеса на своей территории. Хотя это и противоречит сегодняшней модели развития экономики, в которой малый и средний бизнес является полем кормления для чиновников. И как это и было в 90-е годы, когда регионы разделились на «сильные» и «слабые», в текущем году нас, скорее всего, ждет еще один раздел, причем на этот раз главным фактором станет наличие собственных источников прибыли, никак не зависящих от внешних факторов.

На этом, собственно, я и заканчиваю прогноз. Он, как обычно получился больше не по фактам, а по тенденциям и, быть может, его еще придется дополнять и уточнять, по мере приближения к выборам. Я рассчитываю, что мои читатели проявят в этом отношении активность и объяснят мне, когда пора будет это сделать.

Метки:, , , , , , , , , , , , , , ,
Рубрика: Мнения, Прогнозы | Нет комментариев »

Михаил Хазин «Прогноз на 2011 год»

10.01.2011

Начнем с анализа прогноза на предыдущий, 2010 год. Ключевым его элементом стало определение главного процесса, который, и определял развитие экономических событий ушедшего 2010 года. Причем был он не чисто экономическим, а носил ярко выраженный политический характер. Таким процессом, по моему мнению, годовой давности, должен был стать выбор между дефляционным и (гипер)инфляционным сценарием развития мировой экономики. При этом в прогнозе утверждалось, что темпы спада совокупного спроса в США, в том случае, если не будет найден способ усиления масштабов кредитования потребителей, должен составить порядка 8-12 процентов в год, по аналогии с событиями 1930-32 гг. в США.

Эта часть прогноза реализовалась практически полностью. Попытки мировой финансовой и политической элиты объявить о «конце кризиса» и завершить программы эмиссионной поддержки спроса закончились биржевым крахом мая месяца, после которого упомянутые элиты впали «в ступор» и прекратили вообще какие-либо попытки что-то объяснить. Более того, поскольку проблемы падения спроса существенно обострились во всем мире, то началось явление, которые мы в начале 2000-х годов назвали «парадом девальваций», а сегодня, с легкой руки министра финансов Бразилии, получившее название «валютных войн». Суть его, как понятно из названия, заключается в том, чтобы максимально поддержать продажи на внешних рынка национальных (то есть тех, которые платят налоги в местные бюджеты) компаний, защитить внутренние рынки от импорта и, наконец, минимизировать негативные явления от роста безработицы, снизив тем самым нагрузку на бюджеты путем девальвации национальной (региональной) валюты.

Начало «валютных войн», как и политическое давление со стороны правительств, вынудило денежные власти основных стран мира (включая, в первую очередь, США), продолжить денежную накачку. В случае США и Европы это было обострено еще и проблемами Евросоюза, который стал испытывать серьезные затруднения с финансированием дефицита ряда южных стран (Греция, Ирландия, Португалия и так далее), что придало движению доллар-евро значительный размах и, во многом, определяло политический вектор событий в Европе.
Европа, в рамках общеэкономических тенденций, решала свои проблемы, в основном, за счет девальвации евро, хотя использовались и другие методы. В частности, европейский центробанк «потерял монетарную невинность», начал прямую скупку облигаций стран с серьезными бюджетными проблемами (Греции, Португалии, Ирландии и так далее). Именно грамотная пропаганда бюджетных проблем ряда стран зоны евро и позволила Евросоюзу существенно снизить курс единой валюты (с пика в 1.6 относительно доллара до минимума – 1.18), хотя встречная активность денежных властей США понизила доллар, так что нынешний уровень колеблется где-то в пределах 1.3-1.4. Тем не менее, такая девальвация евро позволила ряду стран ЕС, получающих серьезный доход от экспорта в США (Германии, прежде всего) показать крайне позитивные показатели.

Как следствие всех этих конфликтов, дополненных политическими проблемами Обамы и Демократической партии США, проигрывающей нобярьские выборы, стало решение денежных властей США продолжить эмиссионные программы, в объеме, как минимум 600 миллиардов долларов примерно на полгода, до мая 2011 года включительно. Отметим здесь важную параллель с событиями начала 30-х годов, проведенную в предыдущем прогнозе. Дело в том, что доля государства в конечном спросе всегда была достаточно ограничена и усилить его за счет перераспределения финансовых потоков можно весьма и весьма ограничено: не более 3-4% от ВВП в год. Сокращение же частного спроса, которое и вызвало экономический кризис, как сейчас, с осени 2008 года, так и в начале 30-х годов, достигали тогда темпов 8-12% ВВП в год (то есть около 1% в месяц), что и позволило мне предположить, что темпы спада частного спроса в 2010 году достигнут аналогичных масштабов.

Формально, это не произошло, но исключительно благодаря тому, что ФРС осуществила колоссальный вброс ликвидности в финансовую систему государства, причем его годовой масштаб достиг как раз 10-12% от ВВП! Часть этих денег получила финансовая система, часть – бюджет (через выкуп казначейских облигаций), что позволило существенно увеличить долю государства в конечном спросе экономики. В любом случае, нужно отметить, что этот процесс отложил время «острой» стадии кризиса (то есть резкого падения ВВП), не ликвидировав, тем не менее, его неизбежность (однако об этом в собственно прогнозе на 2011 год). Кроме того, в мае месяце, после попытки остановить эмиссию и последовавшего за этим обвала на фондовом рынке, стало понятно, что такие действия почти немедленно выводят экономику на траекторию «острого» спада, аналогичного началу 30-х годов, то есть и эта часть моего прогноза, в общем, состоялась.

Отдельное место в прогнозе уделялось Китаю, про который говорилось, что он никак не сможет стать «локомотивом», который «вытянет» мировую экономику, напротив. Более того, предполагалось, что он сам станет серьезной потенциальной жертвой кризиса, поскольку должен будет компенсировать падающий внешний спрос (который и является главным мультипликатором его роста) спросом внутренним. Поскольку последний существенно ограничен, Китай начал активную эмиссию и различные программы стимулирования внутреннего спроса, что привело к раздуванию финансовых пузырей на его рынках. При этом оценить точный масштаб проблем, в общем, не представляется возможным, поскольку адекватная статистика ВВП и инфляции для этой страны не просто недоступна, но и, скорее всего, просто не существует, речь может идти только об экспертных оценках. Так что рост под 10% в год, который объявлен руководством Китая, скорее всего, реальности не соответствует.

Ошибкой прогноза стало мнение о том, что в 2010 году нас ждет очередной дефляционный этап кризиса. Он чуть было не начался в мае, однако его в очередной раз «залили» ликвидностью. Соответственно, не реализовалась угроза падения нефтяных цен, напротив, они существенно выросли, так что для стран – экспортеров сырья год оказался весьма удачным.

В прогнозе рассматривались сложности европейских стран, которые, в общем, были описаны достаточно полно. И рост «этнической» преступности, и рост требований по ограничению миграции, и рост безработицы и даже предложения по ограничению движения рабочей силы внутри ЕС. Серьезно обострились и проблемы «малых» стран Европы.

Отдельное место было уделено проблемам стабильности единой системы мирового разделения труда. Поскольку построена она сегодня на конечном спросе США, то и кризис должен был существенно усилить «центробежные» тенденции. Этот эффект, однако, был существенно замедлен за счет продолжения эмиссии, тем не менее, он проявился как минимум в нескольких эффектах. Во-первых, основные институты современной глобализации (МВФ, Мировой Банк, ВТО и связанные с ними экспертные структуры) практически отказались от попыток дать объяснение нынешнему кризису, описать его механизмы и дать рецепты выхода из него. Даже Нобелевская премия по экономике, которая традиционно является знаковым моментом в рамках идеологической схемы современной финансовой элиты, была в 2010 году выдана за работы, в общем, не имеющие отношения к кризису. Такой демонстративный отказ от темы, фактически, означает и отказ от будущей гегемонии современной мировой финансовой элиты.

Во-вторых, многие страны во взаимных отношениях продолжили процесс отказа от долларов. Те эффекты «прото»-валютных зон, которые были заметны несколько лет назад, но которые были «забиты» бешеной эмиссией доллара последних двух лет, снова возобновились, хотя и в несколько иной форме (об этом – в прогнозной части).

В-третьих, «валютные войны» и процессы защиты национального производителя и национальных рынков, начали сокращать долю транснациональных торговых потоков в мировой экономике. Формально, в денежном выражении, этого не произошло, за счет роста цен на сырьевые товары, однако в натуральном выражении мировая торговля не восстановилась после спада 2008-2009 года, более того, она продолжила свою стагнацию.

В-четвертых, принятие денежными властями США новой программы эмиссии («количественного смягчения») QE2 привело не к падению ставки реального кредитования, как это планировалось, а, наоборот, к его росту. Фактически, это косвенно означает, что в мире изменилось отношении к доллару: тенденции в оценке негативных факторов (рост инфляции, финансовых рисков и так далее) стали превалировать над позитивными (рост деловой активности).

Все эти, и многие другие, не столь заметные процессы, показывают, что общее направления развития мировой экономики, описанное в прогнозе на 2010 год, в общем, соответствует реальности.
Отдельно нужно отметить, что в прогнозе были высказаны тенденции, которые должны были складываться в секторе реального бизнеса. Это:
- сложности в привлечении и размещении инвестиций;
- начало разрушения системы «среднего» класса и соответствующих проблем в маркетинговой политике практически всех компаний-производителей;
- принципиальное изменение управленческой и менеджерской политики;
- рост «плохих» долгов и невозможность получения нормального кредита.
Частично эти проблемы действительно стали заметны (четвертая и первая), частично они еще себя «в полный рост» не проявили. Впрочем, в прогнозе говорилось, что развиваться они будут постепенно и с разными (не всегда легко прогнозируемыми) темпами. А теперь, пришло время перейти собственно к прогнозу.

Поскольку никаких принципиальных отклонений от базовой модели кризиса, разработанной нами еще в начале 2000-х годов, не произошло, главным фактором, который будет определять развитие событий в 2011 году, будет взаимодействие двух потенциальных сценариев, инфляционного и дефляционного. При этом последние заявления руководителей ФРС показывают, что они не готовы руководить денежной политикой в условиях дефляционного сценария, более того, совершенно не собираются принимать на себя ответственность за ранее сделанные ошибки. Это означает, что, скорее всего, с подавляющей вероятностью, после того, как эмиссионная программа QE2 закончит свое действие, ей на смену придет новая, причем более интенсивная.

Впрочем, давать гарантии такого развития событий я бы не стал, в первую очередь из-за того, что контроль над нижней палатой парламента США, Палатой представителей, перешел к оппозиционной Республиканской партии, в которой сегодня задают тон представители гораздо более жесткой линии в части денежной политики и отношения к ФРС. Наиболее ярким представителем этой группы является конгрессмен Рон Пол, который приложит всю свою активность для того, чтобы изменить политику руководства ФРС и администрации Обамы.
Теоретически, более точно ответить на вопрос, не рискнет ли ФРС отказаться от эмиссионных программ, мы сможем узнать после первого в этом году заседания Комитета по открытым рынкам ФРС США в 20-х числах января, но шансов на целенаправленный переход к дефляционному сценарию крайне мало. А вот вероятность самопроизвольного перехода есть. Дело в том, что эмиссионные деньги попадают в экономику через бюджетный и финансовый сектор, причем последний не может сегодня нормально (то есть с более или менее заметной прибылью) инвестировать избыточные наличные деньги. С учетом падения кредитного мультипликатора, объем наличных денег по отношению к ВВП серьезно растет, и, рано или поздно, они попадают на финансовые спекулятивные рынки, в частности, на рынки сырьевых и продовольственных фьючерсов. Как следствие, цены на ряд ресурсов серьезно растут, что вызывает рост издержек реального сектора, который, так или иначе, вынужден их перекладывать на другие сектора экономики.

В частности, в США растет реальная безработица (что хорошо видно на графике продолжительности времени поиска работы), сокращаются инвестиционные расходы, падает кредитование реального сектора (который не получает прибыль) и, наконец, растут цены на товары повседневного спроса, особенно по той номенклатуре, по которой отмечается низкая эластичность спроса по цене. Последнее противоречит монетаристским догмам (поскольку общие расходы домохозяйств, как и предписывает теория кризиса, сокращаются), но, в США последние пару лет серьезно меняется структуры потребительской корзины в пользу наиболее дешевых товаров).

Уровень безработицы и период нахождения в статусе безработного, США

Уровень безработицы и период нахождения в статусе безработного, США

Пока массовых банкротств в реальном секторе экономики США не наблюдается, более того, оценить еще имеющийся у предприятий запас прочности практически не представляется возможным, поскольку они, по мере возможности, тщательно скрывают свои проблемы от внешнего мира. Но, теоретически, в любой день может начаться мощная волна банкротств предприятий реального сектора (поставляющих конечным потребителям не только товары, но и услуги), остановить которую усилением эмиссии будет невозможно. И потому, что ФРС не может напрямую кредитовать нефинансовые учреждения, а банки не будут кредитовать заведомых банкротов, и потому, что соответствующих ресурсов просто нет в природе.

Теоретически, можно себе представить, что ФРС резко увеличит прямой выкуп казначейских облигаций, а казначейство, в свою очередь, начнет массовую поддержку предприятий, но вероятность такого развития событий ничтожно мала, не говоря уже о том, что его эффективность, скорее всего, окажется достаточно низкой. В любом случае, по мере сокращения запаса прочности в отдельных отраслях и регионах (а они, конечно, у всех разные), их представители начнут отстаивать все более и более жесткие методы регулирования, что не может не повлиять на поведение отдельных руководителей ФРС и федерального казначейства, даже если мы об этом давлении ничего знать не будем.

Отметим, что начало такой «волны банкротств» в реальном секторе приведет к резкому падению совокупного спроса, и по причине роста безработицы, и в связи с резким падением оптимизма потребителей, и из-за роста сбережений. Иными словами, переход к дефляционному сценарию довольно быстро затронет практически все отрасли экономики, радикально изменит всю финансово-экономическую политику и властей, и корпораций. Что касается домохозяйств, то для них такой переход будет означать начало резкого падения уровня жизни.
Подобный переход может произойти и по внеэкономическим причинам. Например, в случае начала полномасштабной агрессии США и Израиля в Иране (а значит – и в Пакистане), каких-либо других политических авантюр руководства США, которое заинтересовано в том, чтобы снять с себя внутриполитическую ответственность за начало кризиса. Кроме того, его может вызвать крупный теракт или стихийное бедствие, например, мощное землетрясение в Японии или Калифорнии. Более того, такое событие может даже не быть достаточно крупным, для того, чтобы вызвать такие последствия, но в том случае, если точка самопроизвольного перехода к дефляционному сценарию будет уже достаточно близко, власти США могут вызвать его искусственно, за счет чисто пропагандистских методов привязав его к внешне «объективной» причине.

Таким образом, ключевой точкой 2011 года может стать самопроизвольный переход от (пока) управляемого инфляционного сценария к сценарию дефляционному. При этом вероятность «сваливания» в гиперинфляцию представляется мне пока крайне малой, поскольку этот сценарий в принципе не реализуем, если не существует механизмов прямой доставки эмиссионных денег домохозяйствам (потребителям), а такой механизм пока не создан.

Возвращаясь к аналогии с началом 30-х годов, можно задаться вопросом, а не может ли ситуация сложиться так, что государства начнут увеличивать свой спрос на величину достаточную для полной компенсации падающего частного спроса? В конце концов, соответствующие инструменты достаточно эффективно работали в СССР и других социалистических странах и, теоретически, по крайней мере, их можно запустить и в США, и в других странах в рамках создания чисто государственного капитализма. Грубо говоря, это может получиться, если государство начнет в массовых масштабах выкупать банкротящиеся предприятия реального сектора, резко сокращать их затраты за счет снижения инвестиций и государственного регулирования тарифов и ставки аренды, а также централизованной реструктуризации кредитной задолженности.

Мне кажется, что сегодня такой вариант представляется маловероятным, прежде всего, по чисто политическим причинам. Дело в том, что сегодня в США идет процесс постепенной передачи власти от социально-ориентированных демократов к консервативным рыночникам республиканцам, которые будут с негодованием отметать подобный сценарий. Он может реализоваться только в случае прихода к власти крайних националистов, которые, однако, будут его реализовывать в форме списания задолженности с реального сектора, национализации крупного (оборонного, в первую очередь) производства и поддержки частного мелкого и среднего бизнеса с полным банкротством и реструктуризацией всего банковского и вообще, финансового сектора страны. И такой вариант возможен не в рамках предотвращения острой стадии кризиса (что, теоретически, было бы осуществимо при полном контроле Демократической партии США и над Белым домом, и над Конгрессом), а по итогам острой стадии кризиса, то есть не в ближайшие пару-тройку лет. Отметим, что именно такого сценария опасается видный американский политический и общественный деятель Линдон Ляруш, а он очень хорошо осведомлен о тонкостях внутриполитических раскладов в США.

Таким образом, завершая макроэкономическую часть прогноза, можно отметить, что начавшийся год может стать годом серьезного перелома в общих макро тенденциях, однако гарантировать это невозможно, не исключено, что он станет продолжением второй половины этого года.
В этом случае цены на нефть будут постепенно расти (до уровня примерно 110-120 долларов за баррель к маю месяцу и, постепенно, все выше к концу года), так же, как цены на продовольствие, металлы и ряд ресурсов. По мере сокращения частного спроса и изменения его структуры в пользу наиболее дешевых и необходимых для потребителей товаров, будет сокращаться мировая торговля. При этом будет происходить постепенный переход на взаимные поставки остро необходимой (то есть вообще не производимых на национальных территориях) продукции, а зачет будет все чаще осуществляться в национальных валютах, а не в долларах.

Главной задачей здесь будет защита локальных рынков от скачков цен, вызванных эмиссией в США. Так, Евросоюз жизненно заинтересован в поставках сырья, однако рост цен на него, который зависит от эмиссии американского доллара и событий на Лондонской и Нью-Йоркской биржах, ставит под удар всю экономику этого региона. И ради решения этой важнейшей задачи, не исключено, что отдельные страны ЕС будут пытаться выйти из механизмов биржевого определения цен, например, за счет установления долгосрочных бартерных связей с рядом других Азии и Африки.

Конфигурация таких отношений пока непонятна, в частности потому, что «атлантические» элиты Европы будут активно сопротивляться такому сценарию (потому что он равносилен отказу от доллара как мировой торговой валюты), но в случае продолжения эмиссии доллара такой сценарий практически неизбежен. Другое дело, что пока не очень очевидны его темпы, но, скорее всего, первые признаки установления таких контактов в наступившем году уже проявятся.

Еще одна проблема, которая будет серьезно влиять на геоэкономические отношения в мире, будет борьба за сокращающийся спрос. Особенно сильно она проявится между США и Евросоюзом и между Китаем и странами северной Атлантики. Конфликт между ЕС и США уже себя проявил в 2010 году в части поочередных девальваций доллара и евро, но в этом году, скорее всего, схватка продолжится уже на уровне нетарифной защиты. В частности, мне представляется очень вероятным, что резко вырастет роль различных инструментов «защиты потребителя», которые будут использоваться для вытеснения «некачественной» импортной продукции с национальных рынков. Не исключено даже, что аналогичные процессы пойдут и внутри самого Евросоюза. Отметим, что жертвой таких методов может стать и экспорт в Европу третьих стран, России в частности.
Что касается Китая, то он уже продемонстрировал, как будет бороться с такими явлениями. Он начал активную скупку ценных бумаг «проблемных» с точки зрения национального долга стран Евросоюза, что позволит ему в будущем решить ряд серьезных проблем. Во-первых, эти страны будут сильно ограничены в части принятие национальных ограничений на китайский импорт. Во-вторых, они будут вынуждены защищать китайские интересы на уровне ЕС в целом, что позволит избежать ряда серьезных запретных мер. В-третьих, они будут теми точками, через которые Китай будет получать технологии, которые через другие страны ему будет получать затруднительно. Ну и наконец, через эти страны Китай будет демпфировать геополитическое давление США, которое они сегодня успешно осуществляют через ЕС за счет использования своих сателлитов в Восточной Европе.

Собственно, аналогичные процессы будут протекать по всему миру и по всему спектру мировой торговли: национальные государства начнут все более и более жестко ограничивать импорт и, по мере возможности, поддерживать экспорт своих товаров. Фактически, можно смело сказать, что в мире начнутся массовые торговые войны, которые положат начало заката всей системы ВТО. Все попытки мировой финансовой элиты изменить ситуацию будут достаточно бессмысленны.

Отметим, что денежные власти большинства крупных (с точки зрения масштабов экономики) стран мира, уже отдают себе отчет в том, в каком направлении будут развиваться события. Это хорошо видно по активным программам повышения налогов и сокращения индивидуальных выплат (например, повышения пенсионного возраста), которые начаты практически во всех странах мира. Дело в том, что повышение налогового бремени – это достаточно долгий и мучительный процесс и начинать его в преддверии экономического роста достаточно глупо. Иными словами, сами такие программы говорят о перспективах мировой экономики куда красноречивей речей политиков, другое дело, что не все их понимают.

В то же время, повышение налогов и переход к режиму сокращающихся рынков ставит перед мировой финансовой и политической элитой серьезную проблему. Дело в том, что, начиная с 1981 года, в мире произошел принципиальный переход к «пирамидальной» схеме кредитования, которая была построена на постоянном рефинансировании основного долга. Эта схема работала до тех пор, пока стоимость кредита можно было снижать, но затем она остановилась. Но накопленный за это время долг достиг такой величины, которая в принципе не может быть выплачена из текущих доходов всех экономических субъектов (и домохозяйств, и государств, и корпораций), притом, что эти доходы еще и сокращаются. Повышение налогов перераспределяет доходы в пользу государств (создавая дополнительные издержки корпоративному сектору), но проблемы это не решает.

Ответ на вопрос о том, что делать с этими, накопившимися долгами, станет одним из главных вопросов, который придется решать в 2011 году. Не вызывает сомнений, что в общей форме он сформулирован не будет, но локально будет возникать все чаще и чаще: и в форме проблем задолженности ряда государств Европы, и в форме закрытия частных банков в США, и в росте индивидуальных банкротств. А каждое банкротство (дефолт) – это сокращение реальных активов, под которое сегодня осуществляется кредитование. Иными словами, в наступившем году одной из главных проблем станет разработка новых кредитных механизмов, обеспечивающих нормальное кредитование предприятий. Ответ на вопрос о том, как и где они начнут внедряться, скорее всего, лежит за пределами наступившего года.

Одним из вариантов таких механизмов является создание региональных денежных систем, базирующихся на регионах, в которых возможен рост даже на фоне общемирового экономического спада. Такие системы на первом этапе могут существовать параллельно долларовой, но затем постепенно те элементы таких региональных экономических систем, которые не могут быть от доллара оторваны (например, по причине больших долгов), должны будут ликвидироваться, в частности, через банкротства.
Для того чтобы понять, какие именно регионы могут играть роль такие региональных центров, нужно понять, какими они обладают свойствами. Это, во-первых, наличие достаточно большого населения, которое будет обеспечивать минимально необходимый спрос. При этом средний уровень жизни этого населения должен быть существенно ниже среднего для стран «золотого миллиарда».

Во-вторых, эти страны должны иметь некоторый минимальный технологический задел, который бы позволял им производить некоторый минимум товаров и технологий, пусть и не самых современных, но вполне продаваемых, без зависимости от внешнего мира. В-третьих, эти страны должны иметь достаточно крупные национально-ориентированные элиты, которые в состоянии осуществить подобные сценарии. Отметим, что именно по этой, третьей причине, мы вынуждены вычеркнуть Россию из списка потенциальных региональных темпов роста: вся экономическая элита России сегодня, что предпринимательская, что «чиновная», демонстративно прозападная, чтобы не сказать русофобская.

Если посмотреть на страны мира, то мы увидим как минимум 6-7 стран, отвечающих этим принципам. Это Бразилия, Турция и Индия практически наверняка, Мексика, Индонезия, Иран и ЮАР – с большой вероятностью. Возможно, кого-то можно будет к этому списку добавить – но, разве что, одну-две страны. Собственно, Бразилия и Турция уже частично демонстрируют этот сценарий, что касается Индии, то она сама себе рынок и внешняя помощь ей не очень-то нужна. А вот Китай я из списка исключил, поскольку уж слишком сильно он «завязан» на внешний спрос: даже повышая средний уровень жизни в стране, он, в случае переориентации на внутренний спрос, неминуемо должен будет резко понизить уровень жизни нескольких сот миллионов человек, которые сегодня олицетворяют его движение к научно-техническому прогрессу. Обсуждение того, как Китай будет решать соответствующие проблемы (которые, во многом, носят социальный и политический характер), выходит за рамки настоящего прогноза, но то, что они будут очень серьезными, сомнений не вызывает.

Мне представляется, что развитие мировой экономики в 2011 году, во многом, будет определяться как раз постепенным формирование «прото»-валютных и экономических зон вокруг таких стран. Они будут более активно, чем остальные страны, защищать свои рынки и развивать собственное производство на основе внутреннего спроса, при этом постепенно захватывая рынки более мелких окружающих стран, используя для этого и экономические, и политические рычаги. Что касается тех мелких стран, которые будут или пытаться удержаться в рамках старых, «глобалистских» тенденций, или же ориентироваться на другие страны, в которых рост в ближайшие годы будет невозможен, то у них будут нарастать экономические проблемы.

К таковым относятся ряд малых стран Евросоюза, которым все труднее будет продавать свои товары на европейских и других рынках, Россия, которая на фоне роста доходов от продажи сырья все более и более деградирует с точки зрения общепроизводственной инфраструктуры, те страны, которые занимаются монопродуктовым экспортом в Китай, ЕС, США, Японию. Разумеется, до коллапса дело в наступившем году не дойдет, но общая тенденция должна быть выражена достаточно четко.

В заключение повторим основные тезисы прогноза. Ключевым его элементом является точка перехода от инфляционного к дефляционному сценарию, которая зависит от устойчивости реального сектора экономики США. Этот переход может произойти и в 2011 году, и несколько позже, на основании имеющихся данных предсказать это невозможно. До тех пор, пока такой переход не произошел, в мире будет продолжаться примерно такая же экономическая картина, которая наблюдалась во второй половине предыдущего, 2010 года: рост цен сырьевого и продовольственного секторов, рост (с возможными резкими скачками вниз) на других спекулятивных рынках, в частности, фондовых биржах, общий рост безработицы, стагнация реального сектора, рост цен в одних секторах и падение – в других, ослабление мировой торговли реальными продуктами и постепенная регионализация мировой экономики. При этом спад совокупного спроса в мире, связанный с аналогичным спадом в США, будет продолжаться, несмотря на отдельные попытки его стимулировать.
В случае же, если переход произойдет, то мы получим традиционный дефляционный сценарий, с массовыми банкротствами, как финансового, так и реального сектора, резкое сокращение уровня жизни практически во всех странах мира, быстрый распад единой системы мирового разделения труда и начала процесса резкого упрощения всего процесса производства.

Метки:, , , , , , , , , , , , , , , , , ,
Рубрика: Мнения, Экономика | 1 комментарий »

« Раньше